тем, кто рассматривает традиции краснокожих извне или сквозь призму «образованного» ума, зачастую трудно понять: ни один предмет не является тем, чем кажется, – это просто бледная тень Реальности. Именно по этой причине каждый сотворенный предмет – вакан, святой, и обладает силой согласно величию духовной реальности, которую он отражает. Индеец преклоняется перед всем творением, потому что все зримое было создано раньше, чем он, и будучи старше его, заслуживает уважения[259].
Один изучающий музыку студент из колумбийских Анд подтверждает эту мысль: «Все первобытные люди видели “больше” в “меньшем” – в том смысле, что ландшафт был для них отражением высшей реальности, “содержащей” физическую; можно сказать, что к последней они добавляли “духовное измерение”, ускользающее от современного человека»[260].
Пол Радин, о котором мы уже упоминали, точно так же, как любой антрополог, досадовал на «ложное впечатление» о первобытных людях как о мистиках поголовно. Он утверждал, что среди них, как и среди нас, мы встретим «два основных типа темперамента: человек действия и мыслитель, иными словами, тот, кто существует почти исключительно на уровне, который можно назвать двигательным, и тот, кто требует объяснений и получает удовольствие от той или иной формы умозаключений». Однако он «ни на минуту не стал бы отрицать, что к мистицизму и символизму они обращаются чаще, чем современные жители Западной Европы… Только составив полное представление о мистическом и символическом смысле, присущем большинству видов деятельности первобытного человека, мы можем надеяться понять его»[261]. В качестве примера того, что он имеет в виду, можно сослаться на члена племени, который указывал, что в паутине круговые нити липкие, а радиальные – нет. Это значит, объяснял он, что если в жизни мечешься из стороны в сторону, то влипнешь, но если движешься к центру, с тобой ничего подобного не случится.