В Оптину пустынь приходили письма от известных деятелей русской культуры. Вот, например, письмо из Петрограда:

«В Оптинский культурно-исторический

и Церковно-археологический отдел.

В религиозной жизни русского народа были светлые страницы, взирая на которые всякий православный христианин может чувствовать глубокое удовлетворение. Сюда относится вся деятельность Оптиной пустыни. Не одною материальной помощью населению славна эта обитель, но в гораздо большей степени нравственным влиянием, примером высокой жизни своих старцев и их наставлениями. Сколько религиозного утешения и нравственных назиданий получал русский народ от таких старцев, как отцы Моисей, Леонид, Макарий, Амвросий, Анатолий! Как много дали для укрепления в духовной жизни православных читателей изданные пустынью аскетические сочинения! Русская интеллигенция давно оценила значение Оптиной пустыни и в лице своих известных писателей и других представителей обращалась к ней, ища нравственного утешения и разрешения волновавших ее вопросов. В настоящее время всякий православный, понимающий значение Оптиной пустыни, может только желать, чтобы этот светоч не угасал, чтобы предания и заветы старцев жили в обители и чтобы она по-прежнему оставалась центром, где верующие могли бы получать и религиозное утешение, и нравственную поддержку, столь необходимые в настоящее время для исстрадавшихся русских людей.

18 августа 1921 года.

Профессор Петроградского университета Николай Булгаков. Елизавета Булгакова. М. Антонова. Бывш. морской офицер И. Монтлевич»569.

В папке десятки подобных писем от ученых Петрограда, Москвы, Орла и других городов.

Шел 1921 год. Оптинские монахи, не находившиеся на должностях, должны были искать себе места для проживания в близлежащих деревнях или в Козельске. На одной из городских квартир поселился отец Кирилл (Зленко). Тут стало как бы Оптинское подворье: благодаря благочестивой хозяйке, пожилой женщине, здесь находили приют и другие иноки. Сюда часто приходил иеромонах Никон, друг отца Кирилла. Здесь мать Амвросия (Оберучева), врач Шамординской обители, еще существующей, но, как и Оптина, под видом Сельхозартели, поселила осиротевшего сына своего покойного брата, похороненного в Оптиной, так как только что скончалась и мать его… Отрок учился в козельской школе. Мать Амвросию незадолго до этого постриг в мантию старец Анатолий. Постриг он в это же время — тайно — в монашество с именем Августа заведующую музеем Лидию Васильевну Защук.

Больной и слабый старец Анатолий много духовных сил возрождал в приходивших к нему с вопросами, жалобами, укреплял в вере Христовой. В Оптиной стало трудно жить. Духовные чада предложили старцу Анатолию, имея в виду, конечно, его телесные немощи, поселиться где-нибудь в деревне, в тишине. «Что же в такое время я оставлю святую обитель, — сказал он, — Меня всякий сочтет за труса, скажет: когда жилось хорошо, то говорил: терпите, Бог не оставит, — когда пришло испытание, первый удрал. Я хотя больной и слабый, но решил так и с Божией помощию буду терпеть. Если и погонют, то тогда оставлю святую обитель, когда никого не будет. Последний выйду, и помолюсь, и останкам святых старцев поклонюсь, тогда и пойду»570.