⁴⁵⁷ Речь явно идет о диаволе, а соответственно, и о сатанинском знании, главным признаком которого является сопряженность его с гордыней и самолюбием.

⁴⁵⁸ Ср. толкование: «Знание есть жизнь, вносящая притом благословение через Духа, ибо Он обитает в наших сердцах, преобразуя принимающих Его к всыновлению и воссозидая к нетлению и благочестию посредством евангельской жизни. Поэтому Господь наш Иисус Христос, ведая, что знание о Боге едином и истинном является причиной и как бы залогом названных благ, говорит, что оно есть вечная жизнь, как матерь и кормилица вечной жизни, как бы рождающая собственною силою и природою то, что служит причиною жизни и ведет к ней» (Творения святителя Кирилла, архиепископа Александрийского. Кн. 3. М., 2002. С. 707).

⁴⁵⁹ Так мы переводим здесь, как и раньше, понятие διησις, которое обозначает одну из разновидностей тяжкого греха гордыни. Блж. Диадох называет это самомнение (К. Попов переводит данный термин как гордость) «матерью всех зол». Тот же самый грех чаще именуется собственно гордыней (υπερηφανια), иногда спесью (τύφος). К. Попов в своем комментарии подчеркивает еще, что, согласно воззрению святых отцов, гордость теснейшим образом связана с тщеславием (κενοδοξία). В частности, по мнению блж. Диадоха, «в начале подвигов благодать своим светом сильно озаряет душу подвижника, чтобы он, ободренный успехами на первых шагах своей деятельности, с радостью вступил на путь Божественного созерцания; но потом она, скрывая свое присутствие, уже неведомо совершает свои тайны в богословствующей душе с тою целью, чтобы сохранить знание нетщеславным (άκενόδοςον ημών την γνωσιν) в середине подвигов, ибо умножение благодатных озарений и сопутствующих им успехов может вызвать у подвижника сильную радость, которая приводит к гордости» (Попов К. Блаженный Диадох (V века), епископ Фотики Древняго Эпира, и его творения. С. 443–445).

⁴⁶⁰ В этой фразе (το χαυνον της θηλυδριωδους επιθυμίας) примечательны смысловые оттенки каждого слова. Желание (или похоть) здесь ассоциируется с женским (изнеженным) состоянием души, которое связывается, в свою очередь, с рыхлостью, надменностью, кичливостью и высокопарностью (το χαυνον). Ему противостоит начало мужское, также присущее душе, но требующее своего раскрытия (ανακαλυπτουσα). Задача этого раскрытия, так же как и сокрушения и уничтожения «женственной рыхлости» души, возлагается на духовное различение (διακρισιν) или рассуждение.