⁴⁶¹ Идея, что Моисей является прообразом («типом») Христа, была широко распространена в святоотеческой письменности. См.: Lampe G. W. Н. Ор. cit. Р. 895. У Филадельфийского святителя эта общая святоотеческая идея обретает особый оттенок: Моисей предначертывает воплотившееся Слово Божие, Которое восстанавливает изначальное единство человеческой природы, утерянное при грехопадении. Причем существенным свойством этой единой природы поставляется духовное различение или рассуждение, позволяющее, вкупе с другими добродетелями, торить путь к Царству Божиему. Отношение свт. Феолипта к прообразу (в данном случае — к Моисею) во много сходно с отношением свт. Кирилла Александрийского. Согласно последнему, «тогах; служит словно некоей иконой событий, поскольку как бы складывается из сходства тех самых предметов, то есть обнаруживает подобие между предметами историческими и чувственными, с одной стороны, и духовными и умопостигаемыми, с другой. Следовательно, прообраз заключает в себе “сокровенную красоту истины”. Выходит, что в таком ее понимании типология отождествляется с духовным созерцанием: “Ибо сделанное следует понимать как образ таинственного”. Действительно, в отношении событий Ветхого Завета, служащих изображениями предметов умопостигаемых, требуется открыть их подлинный смысл, прообразовать и переписать букву и историю в духовное понимание и созерцание. Таким образом, значение исторического повествования переносится в область всеобщего и вселенского, туманное и несовершенное — в область ясного и истинного, скрытое и невзрачное — в лучшее и очевидное» (Панагопулос И. Толкование Священного Писания у отцов Церкви. Т. 1. М., 2013. С. 538–539). Правда, следует еще отметить, что прообраз у свт. Феолипта «работает» в первую очередь в нравственно-аскетическом контексте, что отличает его от свт. Кирилла.

⁴⁶² Так мы позволили себе перевести фразу προς τας υποστάσεις των ανθρώπων, понимая термин «ипостась» в смысле «личности», хотя оба эти понятия вовсе не являются синонимами.

⁴⁶³ Как представляется, здесь явное указание на первое «блаженство» (Мф. 5,3). По мысли свт. Григория Нисского, нищета, подобно богатству, бывает двоякой: «Кто обнищал целомудрием, или дорогим достоянием — справедливостью, или мудростью, или благоразумием, или оказывается и нищим, и нестяжателем, и убогим по другой какой многостоющей драгоценности, тот бедствует от нищеты и жалок по нестяжательности того, что для человека дорого. Но кто добровольно обнищал от всего, представляемого порочным, и не отлагает в свои тайники ни одной диавольской драгоценности, но горит духом и чрез это собирает себе в сокровище нищету худых дел, тот, по указанию Слова, — в ублажаемой нищете, плодом которой — Небесное Царство» (Святитель Григорий Нисский. О блаженствах. М., 1997. С. 9).