⁵³⁶ Некий прообраз такого толкования Исх. 14, 22 можно обнаружить у свт. Григория Нисского, который говорит: «Что дружественно Богу и имеет способность прозревать истину, что в истории названо Израилем, — лишь одно оно преходит море, яко по суху (ср. Исх. 14, 22; Евр. И, 29), нисколько не чувствуя горечи и солености житейских волн. Так образно под водительством закона (ибо Моисей был прообразом закона) и израильтяне перешли через море, не омочив ног, египтяне же, вслед за ними вступив в него, потонули, каждый по своей собственной природе; один переходит легко, а другой тонет в глубине. Ибо добродетель есть нечто легкое и устремленное ввысь, поскольку все, по ее правилам живущие, яко облацы летят, по слову Исаии, и яко голуби со птенцы (Ис. 60, 80). Ибо тяжел грех, как говорит один из пророков, над талантом оловянным седящий (Зах. 5, 6)» (Святитель Григорий Нисский. Аскетические сочинения и письма. М., 2007. С. 121–122).

⁵³⁷ Подобное преобразовательное (типологическое) толкование жезла (посоха) Моисея было достаточно широко распространено в святоотеческой письменности. См., например: «Жезл Моисея являлся в двух образах (см. Исх. 7, ел.): врагам представлялся как бы угрызающим и умерщвляющим змием, а израильтянам — посохом, на который они опирались. Так и древо истинного Моисея, то есть Христа, для врагов, духов злобы (ср. Еф. 6, 12), есть смерть, а для душ наших — посох, надежная опора и жизнь, в которой душа упокоевается» (Преподобный Макарий Египетский. Духовные слова и послания. Собрание типа I. М., 2002. С. 543).

⁵³⁸ Так, по нашему мнению, можно перевести выражение ή πλάγιά πληξις. Можно отметить, что и в «Септуагинте», и в наших переводах говорится не об «ударе», а о «простирании руки» Моисея.

⁵³⁹ Интересно, что свт. Феолипт, во-первых, как бы выводит смирение из сферы понятия «добродетель», а во-вторых, говорит о добродетели в единственном числе, видимо, понимая все прочие добродетели как некое единство. Идея о том, что добродетель по существу своему одна, а множественна лишь по проявлениям своим, встречается в церковной письменности и раньше, например у Климента Александрийского. См.: Сидоров А. И. Святоотеческое наследие и церковные древности. Т. 3. М., 2013. С. 190.

⁵⁴⁰ Данный термин (προτυπωμα) обычно обозначает у святых отцов типологический метод толкования Священного Писания. По словам замечательного греческого ученого, «типологическое толкование (τυπολογία) предполагает соответствие между прежде бывшим историческим событием и лицом и его позднейшими отображениями (αντιτυπος), которое возводит прообраз на более высокий уровень, а само по себе значительно превосходит содержание древнего обетования» (Панагопулос И. Толкование Священного Писания у отцов Церкви. Т. 1. М., 2013. С. 33). Преп. Анастасий Синаит, например, использует этот термин так: «[Следует знать,] что Бог расположен к человечеству паче всякой твари в двух отношениях: во-первых, потому, что [человек] есть произведение Его собственных рук и предызображение Его Домостроительства, будучи, как и Христос, незримым и зримым, смертным и бессмертным живым существом; а во-вторых, потому, что [Христос] стал человеком, сродным и единосущным нам, единоплеменным и единовидным с нами» (см. наш перевод: Преподобный Анастасий Синаит. Вопросы и ответы. М., 2015. С. 56).