Данное обстоятельство объясняется границами реальных возможностей папской власти в тот период, отмеченными еще Л. Дюшеном. Эти границы, по мысли аббата Л. Дюшена, выражались в том, что вне пределов своей пригородной провинции папы практически никак не влияли на поставления епископов, в отличие от патриархов Александрийских, которые сами рукополагали всех своих епископов, и патриархов Константинопольских, которые сами рукополагали всех своих митрополитов. Следовательно, прямая власть Римских епископов была ограничена исключительно судебной сферой, при том, что даже в итальянских провинциях, отстоящих далеко от Рима, зачастую судебные функции исполняли местные митрополиты.

Прерогатива рукоположения епископов в Италии принадлежала папе далеко не всегда. В качестве примера Л. Дюшен привел канонический обычай, в силу которого «…митрополиты Милана и Аквилеи рукополагали друг друга… Митрополит Равенны, всегда рассматривавшийся как подчиненный Рима, был в этом качестве рукополагаем в Риме папой»[768]. Вместе с тем, еще Л. Дюшену было очевидно, что италийские Церкви, располагавшиеся вокруг Рима – непосредственно на Апеннинском полуострове и на Сицилии, – представляли собой группу, полностью управляемую римскими епископами, которые вмешивались в поставления епископов для этих Церквей[769]. Епископы данных Церквей и составили подавляющее большинство присутствующих на Римском Соборе 465 года.

При исследовании состава Римского Собора поражает то, каким образом на Собор прибыло все-таки весьма значительное количество епископов со всей Италии, в довольно смутную эпоху, когда вся политика в Западной Римской империи определялась волей временщика Рецимера. Империю постоянно лихорадили заговоры и смуты, однако присутствие стольких епископов в Риме свидетельствует о том, что Апеннины, в отличие от других частей Западной Империи, представляли собой местность, пригодную для путешествий и осуществления судебными институтами, как церковными, так и светскими своих функций.

В начале заседания Собора, как следует из протоколов, папа Иларий подтвердил действительность постановлений I Вселенского Собора в вопросе совершения рукоположений, из чего было заранее ясно, что обсуждение представленных испанских дел будет проходить в критическом ключе. Затем папа в очередной раз повторил канонический запрет приближаться к священным степеням клира для двоеженцев, женатых на вдовах или опозоренных, кающихся, неграмотных и имеющих телесные повреждения, препятствующие исполнению священнического служения. Данные нормы являются очень древними для канонического права, причем впервые они были выражены на Востоке. В частности, доступ в клир для двоеженцев, женатых на вдовах или опозоренных преграждали еще семнадцатый и восемнадцатый каноны апостолов. Девятый канон I Вселенского Собора требовал непорочности для клириков, а двенадцатый канон Лаодикийского Собора определял испытывать клириков, сведущи ли они в богословии. Подтверждая эти правила, папа Иларий выявлял каноническую базу, на основании которой Римскому Собору предстояло принять решение об испанских делах. В завершение своей речи папа повелел преемнику исправлять ошибки предшественника и предложил окончательно запретить епископам избирать преемников. Данное предложение Илария напрямую касалось поставления Иренея Барсенонского по завещанию Нундинария. Папа открыто назвал подобные обстоятельства «семенами испорченности», определяя, что епископы, назначающие преемников, узурпируют себе божественное служение в качестве личного имущества.