В послании Тарраконским епископам папа Иларий отметил, что многие епископы различных испанских городов – и даже из Карфагена – писали в Рим по поводу дела Сильвана Калагурского, извиняя его. Иларий определил, что без согласия и ведома митрополита Аскания никто не может быть в Тарраконской провинции рукоположен первосвященником на основании постановлений Никейского Собора, тем самым осуждая Сильвана Калагурского. Затем папа Иларий предписал, чтобы новый епископ для Барсинонской Церкви был избран барсинонским клиром и рукоположен Асканием. В середине письма папа повторил решения своего Римского Собора о качестве клириков, позволяя допускать в священство имеющих одну жену, не вдову или отвергнутую, а также запрещая рукополагать неграмотных, получивших увечье, препятствующее служению, или кающихся. Иларий указал также на то, что папский субдиакон Траян должен будет следить, чтобы все, о чем написано, было соблюдено. В заключение Римский епископ повелел удалить Иренея из Барсеноны в его старую церковь, пригрозив, что если он не подчинится, тогда «remouendum se ab episcopali consortio esse cognoscat»[782] («пусть знает он, что должен будет удаленным быть от епископского сообщества»). Таким образом, папа Иларий в своем послании довольно точно отразил в кратком виде постановления своего Собора, приняв тем самым на основании норм канонического права прошение тарраконских епископов о запрещении Сильвана Калагурского, но не удовлетворив их просьбе о разрешении Иренею Егарскому быть преемником Нундинария Барсенонского по назначению.

Римский Собор 465 г., бесспорно, является важной вехой на пути становления Римской кафедры в качестве верховного арбитра в делах церковных провинций на Западе. Уже в конце IV в., несмотря на противоречия, связанные с вмешательством императоров в церковные дела, фигура Римского епископа воспринималась государственной властью в качестве известного гаранта сохранения церковного мира. В связи с этим не случайно появление в 380 г. эдикта Грациана, Валентиниана и Феодосия, в котором, ссылаясь в первую очередь на папу Дамаса, а затем на Петра епископа Александрии, они провозглашали для населения Константинополя обязательность исповедания Святой Троицы[783]. Теперь, во второй половине V в., испанский дукс Винценций снова увидел в личности Илария такого гаранта.

Однако проблема отношения Римской кафедры и западных поместных Церквей не была столь простой и легко разрешимой, как может показаться на первый взгляд, и прежде всего были неясны правовые принципы этих отношений. Еще в III в. Африканская Церковь не подчинилась решению папы Стефана по поводу действительности еретического крещения, совершенного во Имя Христа[784]. В конце IV – начале V вв. проблема канонического определения отношений Римской Церкви и западных поместных Церквей встала с особенной остротой.