Как следует из деяний Римского Собора, заседавшие епископы однозначно осудили поступок епископа Нундинария. Вслед за этим, после оглашения нотарием Павлом второго послания, Собор осудил также епископа Сильвана, чьи злоупотребления при епископских рукоположениях клириков другого диоцеза, которые он осуществлял один, входили в прямое противоречие с нормами канонического права, в частности с первым каноном апостолов, пятнадцатым каноном Милевентского (Милевского) Собора 416 г., а также с каноном, описывающим рукоположение епископа, из «Statuta ecclesiae antiqua», сборника, составленного в южной Галлии во второй половине V столетия и хорошо известного в западных церковных провинциях[779]. Канон из «Statuta ecclesiae antiqua» гласил: «Episcopus cum ordinatur, duo episcopi ponant et teneant euangeliorum codicem super caput [et ceruicem] eius, et uno super eum fundente benedictionem, reliqui omnes episcopi, qui adsunt, manibus suis caput eius tangant»[780] («Когда поставляется епископ, два епископа возлагают на его голову и [затылок] и держат кодекс Евангелий, и после того, как один полагает на него благословение, все остальные, которые присутствуют, касаются руками его головы»). На основании данных норм Сильван был окончательно осужден. Как явствует из послания Тарраконских епископов, Сильван представлял собой типичного для варварского мира политика, формировавшего отряды своих сторонников за счет незаконных рукоположений и не считавшегося ни со своим собратом, упомянутым в послании епископом Августы Цезарейской Анонимом, ни с Тарраконским митрополитом Асканием, ни с местным собором.

Примечательно, что с окончательным осуждением нарушений канонов, произошедших в Испании, выступили, наряду с папой Иларием, весьма выдающиеся представители итальянского епископата, такие как Проб епископ Канусийский, будущий легат папы Симплиция на Востоке, чье имя почему-то отсутствует в начальном списке участников Собора, два епископа из галльских провинций – Максим епископ Тавринский, и знаменитый церковно-политической деятельностью в нарбоннских диоцезах Ингенуй, епископ Эбредунский. Кроме того, с речью, подтверждающей постановления Собора, к папе обратился Паулин, епископ маленького городка Аквавивы, находящегося на юго-востоке Этрурии. Вероятно, его диоцез был чрезвычайно мал, ибо, если преемник Паулина по имени Бенигний (Бонифаций) еще будет фигурировать в деяниях Римского Собора 487 г. при папе Феликсе – и поставит подпись под деяниями Римского синода 502 г. при папе Симмахе, – то затем, как отметил монсеньор Ланцони, Аквавивский диоцез исчезнет в качестве церковно-административной единицы, растворившись в окрестных епископствах[781]. Вместе с Паулином выступили Прим епископ Ателлы и Палладий епископ Сальпина. По-видимому, их диоцезы играли не последнюю роль в церковной жизни Италии, ибо епископы данных маленьких городов из всей массы присутствовавших епископов сочли за должное высказаться на Соборе Папа Иларий в заключение повелел нотариям – чиновникам своей канцелярии, издать для сведения всех протоколы заседания Собора, что свидетельствует, несомненно, о том, что протоколы заседания Собора как церковного суда велись с целью демонстрации того, каким образом реально понимаются и применяются нормы канонического права, каким образом требования Церкви осуществляются в практической жизни. Бесспорно, что эта мера была даже более действенна, чем простое издание окончательных постановлений Собора в виде Соборного послания, что, впрочем, также было исполнено в виде послания папы Илария Асканию Тарраконскому. Представляется целесообразным процитировать данное послание, подписанное из-за того, что дело осложнилось письмами из ряда городов Испании и Африки, лишь в январе 466 года.