Из речи папы Илария очевидно, что в случае с назначением Иренея Барсенонского произошло парадоксальное столкновение между нормами канонического права, предписывавшими обязательность публичного избрания клириков, и нормами светского права, ограждавшими права клириков. Отметим, что действительно, кроме упомянутого четвертого канона I Вселенского Собора, существовали нормы, касающиеся обязательности процедуры епископского избрания при участии клира и народа, зафиксированные в девятнадцатом и сто втором канонах Антиохийского Собора 341 г., пятом каноне Сардикийского Собора 343 г., двенадцатом каноне Лаодикийского Собора, двадцать первом каноне I Аравсионского Собора 441 г., в четвертом, пятом, и шестом канонах из «Breviatio canonum» африканского архидиакона Фульгенция Ферранда. Данные каноны предполагали понимание епископского титула как божественного служения, даваемого Церковью избранному «per quasi inspirationem» («как бы при помощи вдохновения»). Вместе с тем, императорские законы, защищавшие в свое время неприкосновенность клерикального статуса и наделявшие клириков привилегиями, нередко смешивали неотчуждаемые и, следовательно, наследственные имущества клириков и их титул.

Бесспорно, что подобные постановления находили себе обоснование и в светском праве в виде основных государственных законов, устанавливавших клерикальные статусные привилегии. Еще законом 31 октября 313 г. император Константин I даровал клирикам иммунитет от «munera nominationis», «munera susceptionis», а также от различных публичных обязанностей[770]. Император Констанций в начале своего правления только укрепил иммунитет клира, о чем уже говорилось в связи с Медиоланскими Соборами 40-х гг. IV столетия и характером его церковной политики. Следует отметить, что некоторые привилегии Констанция были отменены именно в V столетии. В частности, закон от 6 декабря 357 г.[771], преподававший всем епископам и клирикам иммунитет от «munera sordida», «munera extraordinaria», а также от «parangaria» – дополнительной гужевой повинности и от различных уплат, в 423 г., как показал А. Джонс, был отменен во многом в связи с требованием относительно починки дорог и мостов[772]. После Констанция в 377 г. императоры Валентиниан, Валент и Грациан издали закон, адресованный Катафронию, в котором официально объявили об освобождении клириков от «munera personalia» (личных повинностей). При этом они привели перечень тех степеней клира, которых затрагивал данный закон[773]. В 434 г. по закону императоров Феодосия и Валентиниана принцип наследования частной собственности клириков был выражен наиболее явно. В законе определялось, что в случае, если пресвитер, диакон, диаконисса или субдиакон, монах, или «женщина, преданная одинокой жизни», либо клирик любой другой степени умрут, не оставив завещания, и при отсутствии родителей, либо детей, или же жены у этих клириков, а также при отсутствии иных родственников, или же лиц, пользующихся правом агнации (т. е. детей, родившихся после смерти отца – клирика или после составления им завещания), имущество умерших клириков должно было отойти к Церкви или монастырю, за которыми эти клирики или монахи были закреплены. Данный закон также указывал на несправедливость отнятия от Церквей или монастырей имуществ, уже предназначенных им соответствующими закону действиями. Очевидно, что данный закон ограждал имущество Церкви от расхищения мирянами после кончины клириков[774].