Римский Собор 465 г. является одним из первых манифестов геласианской идеи, вызревавшей еще в эпоху папы Дамаса, согласно которой, как отмечает Ш. Пьетри, «епископ конкретно идентифицируется с апостолом, потому что он подтверждает самою пастырскую ответственность, попечение о всех Церквях»[793]. Данное восприятие в полной мере утвердится на Римском Соборе 5 октября 485 г., на котором Римским епископом Феликсом будет анафематствован Константинопольский патриарх Акакий, в результате чего Римская Церковь в очередной раз предстанет перед западными епископами в качестве охранительницы Кафолической веры[794], и в более определенном виде проявится на Римском Соборе 13 мая 495 г., на котором папа Геласий будет принимать покаяние своего бывшего легата, епископа Кум (имеются ввиду Кумы Кампанские) Целия Мисена, который под угрозой тюремного заключения и истязаний в Константинополе был вынужден уступить императору Зенону и вступил в церковное общение с патриархом Акакием[795].

Данный Собор будет проходить в присутствии пятидесяти пяти епископов, титулы которых не названы в Соборных деяниях, но большая часть которых через четыре года примет участие в деятельности Римского синода 499 г., а также в присутствии уполномоченных консула Флавия Виатора – Амандиана, носившего титул «uir illustris» и Диогениана, имевшего титул «uir spectabilis». Когда в начале заседаний будет прочитано покаянное прошение Мисена, последний придет на разбирательство и, по словам деяний, «cumque ingressus fuisset… prostratus in terram aliud petitorium obtulit, et rogauit ut susciperetur»[796] («И когда вошел… распростершись на земле, подал другое прошение и молил, чтобы его приняли»). После же того, как Мисен осудит современных ему еретиков, среди которых будут преимущественно имена монофизитских лидеров Евтихия, Диоскора, Тимофея Элура, Петра Александрийского, Акакия Константинопольского и Петра Антиохийского, весь Собор провозгласит вечное житие папе Геласию, который в этих восклицаниях предстанет не только в качестве епископа, судящего своего легата, но скорее уже в качестве понтифика, претендующего на высший авторитет в Церкви. Данные восклицания достаточно красноречивы: «Omnes episcopi et presbyteri surgentes in synodo acclamauerunt: Exaudi Christe, Gelasio Vita… Domine Petre, tu illum serua… Vicarium Christi te uidemus!»[797] («Все епископы и пресвитеры, восстав на синоде, воскликнули: Услышь Христе, Житие Геласию… О Господин Петр, ты сохрани его… Мы в тебе видим викария Христа»).

Данное признание италийскими епископами авторитета папы Геласия свидетельствует прежде всего о духовном верховенстве, которым обладал Римский епископ в италийских церковных делах. Заметка, оканчивающая деяние о прощении Мисена, со своей стороны намекает на то, что данное духовное почтение к Геласию со стороны италийского епископата могло сочетаться с некоторыми элементами административного подчинения Римскому епископу, по крайней мере со стороны предстоятелей диоцезов центральной и южной Италии, поскольку Соборные акты не были разосланы Геласием в качестве послания, как это делали Римские епископы ранее, а были помещены на хранение в архив понтификальной канцелярии, которая, по-видимому, начинала приобретать характер центрального хранилища документов, значимых как для Римской Церкви, так и для остальных италийских диоцезов. Согласно деяниям Римского Собора 495 г., «Sixtus notarius sanctae Romanae ecclesiae iussu domini mei beatissimi Papae Gelasii ex scrinio edidi, die tertio Idus Maii»[798] («Я, Сикст, нотарий святой Римской церкви, по приказу блаженнейшего моего господина папы Геласия извлек из хранилища на третий день перед майскими идами»).