497 Обыкновенная рассудительность, здравое человеческое суждение, наука как накопление здравого смысла — все это, безусловно, помогает преодолеть значительную часть пути к себе, но все-таки не позволяет выйти за пределы обыденных жизненных реалий, за границы общепринятого и нормального. Мы не находим во всем перечисленном ответа на вопрос о причинах душевных страданий и глубоком их значении. Психоневроз следует трактовать, если вдуматься, как страдание души, не сумевшей найти смысл. При этом всякое творчество в области духовного, как и психическое развитие человека вообще, проистекает из страданий души, а причиной страданий служат духовный застой и психическое бесплодие.

498 Осознавший эту истину врач ступает на почву, перемещаться по которой следует с величайшей осторожностью. Ему ведь предстоит как-то передать пациенту ту самую исцеляющую выдумку, тот смысл, который оживляет жизнь, ибо именно этого страстно жаждет больной, отчаявшийся обрести утешение в разуме и науке. Он жаждет чего-то такого, что овладеет им и придаст смысл и форму смятению невротической души.

499 Способен ли врач справиться с подобной задачей? Полагаю, исходно он предпочтет передать своего пациента в руки священника или философа — а то и вовсе бросит его в одиночестве посреди той общей растерянности, что является особой приметой наших дней. От врача не требуется внушать пациенту какое-либо мировоззрение, его профессиональная совесть к этому не понуждает. Но как он поступит, когда станет предельно ясно, в чем состоит заболевание; когда он увидит, что у пациента вместо любви голое сексуальное влечение, что у него нет веры, потому что пациент боится блуждать в темноте; нет надежды, потому что он разочаровался в жизни и в мире вокруг; что у него нет понимания, потому что пациент не постигает смысла собственного существования?

500 Немало образованных пациентов наотрез отказываются обращаться за советом к священнослужителям. Еще меньше они склонны прислушиваться к философам, ибо история философии оставляет их равнодушными, а интеллектуальные задачи для них выглядят бесплоднее иссушенной солнцем пустыни. Где же те великие мудрецы, которые не просто рассуждают о смысле человеческой жизни, но действительно сумели этот смысл постичь? Нельзя взять и просто придумать некую систему истин, которая дала бы пациенту ровно то, что ему нужно для жизни, а именно — веру, надежду, любовь и понимание.

501 Эти четыре высочайших достижения человеческих усилий суть благодатные дары, им невозможно научить, они не подлежат усвоению и удержанию, к ним не приобщиться заслугами; они приходят к нам через опыт, через иррациональное состояние, неподвластное человеческой воле и прихотям. Опыт невозможно «сотворить», его только получают и набирают, но, к счастью, его независимость от человеческой деятельности не абсолютна, а относительна. Мы можем приблизиться к нему, уж это движение находится в пределах нашей досягаемости. Существуют способы приближения к живому опыту, но не нужно спешить и называть эти способы «методами». Само слово «метод» обладает омертвляющим воздействием. Более того, способ восприятия опыта отнюдь не является каким-то хитрым трюком; скорее, это действие, требующее от нас предаться ему всем своим существом.