613 В еще более поздней апокрифической книге Премудрости Соломона (100–50 гг. до Р. X.), пневматическая природа Софии и ее миростроительный характер Майи[693] становятся более явственными: «Человеколюбивый дух — премудрость» (φιλανθρωπον πνεύµα σοφία, Прем. 1:6). Мудрость — «художница всего» (πάντων τεχνιτίς, 7:21). «Она есть дух разумный, святый» (πνεῦµα νοερὸν ἅγioν, 7:22), «дыхание (ἀτµίς) силы Божией», «излияние (ἀπόρροια) славы Вседержителя» (7:23), «отблеск вечного света и чистое зеркало действия Божия» (7:26), тонкая сущность, проницающая все. Она «имеет сожитие» (συµβίωσιν… ἔχονσα, 8:3) с Богом, и Владыка всех (πάντων δεσπότης) ее возлюбил. «…Какой художник лучше ее?» (8:6). Она ниспослана от небес и от престола славы Божьей в качестве «Святого Духа» (9:10, 17). Как психопомп она приводит к Богу и обеспечивает бессмертие (6:8; 8:13).

614 Книга Премудрости Соломона подчеркивает Божью праведность и — пожалуй, не без прагматического умысла — отваживается, как говорится, править к ветру: «Праведность бессмертна, а неправда причиняет смерть» (1:15). Неправедные же и нечестивые говорят:

«Будем притеснять бедняка праведника… Сила наша да будет законом правды, ибо бессилие оказывается бесполезным. Устроим ковы праведнику… он… укоряет нас в грехах против закона и поносит нас за грехи нашего воспитания; объявляет себя имеющим познание о Боге и называет себя сыном Господа; он пред нами — обличение помыслов наших. Испытаем его оскорблением и мучением, дабы узнать смирение его и видеть незлобие его…»

«Будем притеснять бедняка праведника…

Сила наша да будет законом правды, ибо бессилие оказывается бесполезным.

Устроим ковы праведнику… он… укоряет нас в грехах против закона и поносит нас за грехи нашего воспитания; объявляет себя имеющим познание о Боге и называет себя сыном Господа; он пред нами — обличение помыслов наших.

Испытаем его оскорблением и мучением, дабы узнать смирение его и видеть незлобие его…»

615 Где же совсем недавно мы прочли: «И сказал Господь Сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла, и доселе тверд в своей непорочности; а ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно»? «Мудрость лучше силы», говорит Екклесиаст.

616 Очевидно, что не по недомыслию и бессознательности, а в силу какого-то глубокого побуждения книга Премудрости Соломона затрагивает здесь болезненное место, но это, разумеется, станет понятным до конца только в том случае, если нам удастся выяснить, в каком отношении книга Иова стоит к близкому от нее по времени изменению в положении Яхве вследствие появления Софии. Речь вовсе не об истории литературы, а об участи Яхве, переживаемой человеком. Из древних писаний мы знаем, что божественная драма разыгрывалась между божеством и его народом, который, подобно женщине, выдавали за него (за мужскую энергию) и верность которого он ревниво оберегал. Особым случаем здесь выступает Иов, чья верность подвергается жестокому испытанию. Как я уже сказал, Яхве удивительно легко поддается нашептываниям Сатаны. Если правда, что он полностью доверял Иову, было бы вполне логично, возьми он его под свою защиту, а злонамеренного клеветника разоблачи и заставь серьезно поплатиться за ославление верного раба Божия. Но Яхве об этом и не думает — даже когда невиновность Иова доказана. О выговоре или выражении неодобрения в отношении Сатаны не упоминается ни словом. В попустительстве со стороны Яхве сомневаться не приходится. Его готовность вручить Иова в смертоносную хватку Сатаны доказывает, что он сомневается в Иове вследствие того, что проецирует собственную тягу к вероломству на некоего козла отпущения. Есть основания подозревать, что он намеревается разорвать свой брачный союз с Израилем, но утаивает такое намерение от себя самого. А потому эта воображаемая неверность побуждает его искать нарушителя при помощи Сатаны, и он благополучно находит виноватого в лице вернейшего из верных, каковой тут же подвергается преследованию — как бы за тягчайшее преступление. Яхве изменяет собственной верности.