597 Яхве и вправду может все, он просто позволяет себе все, и глазом не моргнув. Без зазрения совести он может проецировать свою теневую сторону и оставаться бессознательным за счет человека. Он может кичиться своим сверхмогуществом и вводить законы, которые для него самого — не более чем пустой звук. Убить или поразить человека до смерти ему ничего не стоит, а если заблагорассудится, то он, словно grandseigneur (сеньор, феодал), может даже возместить своим подневольным крестьянам тот урон, который нанесен их нивам: «Ах, ты потерял сыновей, дочерей и рабов? Не беда, я дам тебе других, получше».

598 Иов продолжает (наверняка с потупленным взором и вполголоса):

599 Иов разумно соглашается с агрессивными словами Яхве и простирается перед божеством ниц, как если бы действительно был побежденным противником. Его речь звучит недвусмысленно, но вполне могла бы иметь второй смысл. Он хорошо усвоил свой урок и пережил «дела чудные», понять которые не так-то просто. Ранее он знал Яхве только «слухом уха», а ныне познал в реальности, больше, нежели Давид; урок поистине столь содержательный, что забыть его попросту невозможно. Прежде он был наивен, грезил, может быть, о «милосердном» Господе, благосклонном владыке и праведном судье, воображал, будто «завет» есть предмет права, а договаривающаяся сторона вправе настаивать на полагающемся по закону; будто бог крепок в истине и верен — или хотя бы праведен; как позволяют считать Десять заповедей, будто бог признает некие этические ценности или, по крайней мере, чувствует себя связанным своим правовым состоянием. Однако, к собственному ужасу, он выяснил, что Яхве — не только не человек, но в известном смысле меньше человека; он таков, как Яхве говорит о крокодиле:

«На все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости».

«На все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости».

600 Бессознательность естественна для животного. Как и все древние боги, Яхве обладал животной символикой, неприкрыто опиравшейся на гораздо более ранние териоморфные фигуры богов Египта, особенно Гора и четверых его сыновей. Из четырех «животных» Яхве лишь одно имеет человеческий лик. Видение Иезекииля приписывает богу в образе животных три четверти звериного и лишь четверть человеческого, а «верхний» Бог на престоле из сапфира выглядит только подобным человеку. Эта символика объясняет поведение Яхве, с человеческой точки зрения совершенно невыносимое. Это поведение того, кто по большей части бессознателен, а потому не подлежит моральным оценкам: Яхве — некое явление, а «не человек»[688].