4

4

625 Поскольку намерение вочеловечиться, по всей видимости, опирается на древнеегипетский образец, мы могли бы ожидать, что сам этот процесс будет следовать определенному предвоображению. Появление Софии предвещает новое творение. Однако на сей раз не мир подлежит изменению, а бог желает преобразить собственную природу. Человечество должно быть не уничтожено, как раньше, а спасено. В таком решении можно уже различить человеколюбивое влияние Софии: будут сотворены не новые люди, а всего один человек — Богочеловек. Для достижения этой цели следует применять противоположную процедуру. Мужчина-Адам, второй своего имени, не выйдет, в отличие от первого, непосредственно из рук Создателя, но будет рожден человеческой женщиной. То есть теперь приоритет отдается Еве secunda (второй), причем не только во временном, но и в субстанциальном выражении. С учетом так называемого протоевангелия, то бишь конкретно книги Бытие (Быт. 3:15), можно считать, что эта вторая Ева соответствует «жене и семени ее», поражающей змея в голову. Адам изначально признавался существом двуполым, и точно так же упомянутая «жена и семя ее» будут воплощать человеческую пару — Царицу небесную и Богоматерь, с одной стороны, и сына бога, не зачатого человеком, с другой стороны. Тем самым Дева Мария избирается в качестве чистого сосуда для грядущего рождения божества. Ее самостоятельность и независимость от мужчины подчеркиваются сохранением девственности. Она — «дочь бога», исходно, как будет позднее установлено догматом, отмеченная привилегией непорочного зачатия, а потому освобожденная от пятна первородного греха. Следовательно, она принадлежит «состоянию до грехопадения». Это сулит новое начало. Ее божественная незапятнанность сразу дает понять, что она не просто несет в себе «образ божий» в нетронутой чистоте, но и — в качестве невесты бога — служит инкарнацией прототипа, Софии. Ее человеколюбие, о котором столько говорится в древних сочинениях, позволяет предположить, что в этом новейшем творении Яхве почти всегда поддается влиянию Софии. Ведь Мария, «благословенная среди жен», предстает покровительницей и заступницей грешников, каковыми являются все люди без исключения. Подобно Софии, она — посредница, которая приводит к Богу и тем обеспечивает людям счастье бессмертия. Ее вознесение — прообраз телесного воскресения людей. Как невеста бога и Царица небесная она занимает место ветхозаветной Софии.

626 Поразительны те чрезвычайные меры предосторожности, которыми окружена фигура Марии: «непорочное зачатие», «упразднение пятна первородного греха», вечная девственность. Богоматерь явно оберегают от покушений и проделок Сатаны. Отсюда можно заключить, что Яхве прислушался к своему всеведению, в котором имеется ясное понимание извращенных наклонностей, присущих темному отпрыску бога. Марию надлежит тщательно охранять от его разлагающего влияния. Неизбежным следствием всех этих многочисленных охранных мер, несомненно, выступает обстоятельство, недостаточно учтенное в догматической оценке воплощения: освобождение от первородного греха отделяет Деву от человечества как такового — в отсутствие первородного греха ей не требуется искупление. Status ante lapsum (состояние до грехопадения) равнозначно райскому бытию, то есть плероматическому и божественному существованию. Посредством особых охранных мер Мария возвышается фактически до положения богини и тем самым утрачивает свою человеческую природу: она зачинает дитя не во грехе, как все прочие матери, и потому ее дитя никогда не станет человеком — оно будет богом. До сих пор, насколько мне, по крайней мере, известно, не обращалось внимания на то, что из-за этого под вопрос ставится действительность вочеловечения бога, которая осуществляется лишь частично. Оба, мать и сын, не настоящие люди, а боги.