617 Приблизительно тогда же или несколько позже стало известно, что, собственно, произошло: он припомнил о некоем существе женского пола, не менее привлекательном для него, чем для человека, — о подруге и наперснице с незапамятных времен, о первенце творения, непорочном отблеске своего великолепия в вечности, художнице всех вещей, более близкой и милой его сердцу, нежели поздние отпрыски сотворенного напоследок по подобию божества протопласта (первочеловека). Видимо, имелась суровая необходимость, вызвавшая этот анамнесис (воспоминание) Софии: дальше так продолжаться не могло, «праведный» Господь больше не мог творить неправедное сам, а «Всеведущий» не мог более поступать, словно какой-то наивный и глупый человек. Саморефлексия становится настоятельной необходимостью, для нее потребна мудрость: Яхве должен дать себе отчет в своем абсолютном знании. Уж если Иов познает бога, то бог и подавно должен познать себя сам. Невозможно, чтобы весь мир знал о двойственной природе Яхве, но само божество о том не ведало. Познавший бога может тем повелевать. После краха попытки погубить Иова Яхве переменился.

618 Теперь, на основе намеков Священного Писания и истории, попробуем реконструировать последствия подобного превращения. Для этого нужно обратиться к началу творения, описанному в книге Бытие, а именно к прачеловеку ante lapsum (до грехопадения). В качестве своей женской ипостаси прачеловек Адам при содействии Творца произвел из своего ребра Еву, как сам Творец создал из собственного исходного материала Адама-гермафродита, а с ним и богоподобную часть человечества, то есть народ Израиля и других потомков Адама[694]. По таинственному совпадению у Адама вышло так, что первый его сын (совсем как Сатана) оказался злодеем и убийцей перед Господом, благодаря чему пролог на небесах был повторен на земле. Нетрудно угадать скрытую причину того, что Яхве берет негодного Каина под особую защиту: ведь Каин — точное уменьшенное подобие Сатаны. При этом ничего не сказано о каком-либо праобразе рано угасшего Авеля, любимого Богом сильнее Каина, передового (и потому, верно, получившего наставления от какого-нибудь ангела Сатаны) земледельца. Возможно, его прообразом был какой-то другой сын Божий, от природы более консервативный, нежели Сатана, не прохвост, исправно лелеявший черные замыслы, а некто, привязанный к отцу детской любовью, не имевший иных мыслей, кроме внушенных отцом, и пребывавший во внутреннем круге небесного хозяйства. Потому-то, наверное, его земное повторение Авель и должен был так скоро вновь «поспешно удалиться от мира зла», вторя словам книги Премудрости Соломона, и вернуться к Отцу, а Каину сполна пришлось изведать проклятие развития, с одной стороны, и моральной неполноценности — с другой, в земной юдоли.