629 Хотя рождение Христа является событием, уникальным в истории, оно, тем не менее, всегда наличествовало в вечности. В уме человека, непосвященного в эти тонкости, представления о тождестве вневременного, вечного и уникально-исторического совмещаются с немалыми усилиями. Впрочем, нужно приучать себя к мысли о том, что «время» — понятие относительное и должно быть дополнено понятием «одновременного существования» (в плероме или состоянии бардо) всех исторических процессов. Существующее в плероме как вечный «процесс» проявляется во времени как апериодическая последовательность, как многократное нерегулярное повторение. Вот лишь один пример: у Яхве один сын хороший, а другой вышел неудачным. Этому прототипу соответствуют Каин и Авель, а также Иаков и Исав; во все времена и у всех народов встречается мотив враждующих братьев, который в своих бесчисленных современных вариациях до сих пор разрушает семьи и обеспечивает занятие психотерапевтам. Столько же примеров, не менее поучительных, дает мотив двух женщин, предвоображаемых в вечности. Когда нечто подобное получает современное выражение, это следует воспринимать не просто как частный случай, прихоть или беспричинную индивидуальную идиосинкразию: перед нами осколки плероматического процесса, который, будучи разложенным на отдельные временные события, выступает существенным элементом (или стороной) божественной драмы.

630 Когда Яхве создавал мир из своей праматерии, из так называемого «ничто», ему не оставалось ничего иного, как вдохнуть в творение самого себя, и всякий разумный богослов готов признать, что творение бога в любой своей части есть он сам. Отсюда произрастает убежденность в том, что бога можно познать из его творения. Когда я говорю, что Яхве не оставалось ничего иного, это означает не попытку ограничить его всемогущество, а, наоборот, признание того, что в нем заключены все возможности, и потому нет вообще никаких других возможностей, кроме тех, в которых он себя выражает.

631 Весь мир принадлежит богу, и бог изначально присутствует во всем мире. Но возникает вопрос, зачем же тогда потребовалось такое великое предприятие, как воплощение? Ведь бог de facto уже во всем; тем не менее чего-то очевидно недоставало, если понадобилось осуществить, так сказать, второе вхождение в творение — с большей осмотрительностью и тщанием. Творение универсально, оно объемлет отдаленнейшие звездные туманности, а органическая жизнь предусмотрена как бесконечно изменчивая и способная к развитию; откуда же могут взяться какие-либо упущения? Сатана повсюду привносит свое разлагающее влияние, и это по многим причинам прискорбно, однако в главном ничего не меняет. Ответить на такой вопрос нелегко. Можно, конечно, говорить, что Христос должен прийти, дабы избавить человечество от зла. Но если вспомнить, что зло изначально внедрено в божественный замысел Сатаной и он продолжает свои усилия, то Яхве, казалось бы, гораздо проще всего единожды настоятельно призвать этого practical joker (неуемного шутника) к порядку и прекратить его вредоносное воздействие, тем самым искоренив ростки зла. Тогда не понадобилось бы прибегать к какому-то особому воплощению со всеми непредсказуемыми последствиями, которые несет с собой вочеловечение бога. Только попробуйте вообразить, что это значит, когда бог становится человеком. Это означает не меньше, чем разрушительную для мира трансформацию божества. Еще это означает ровно то же, что в свое время означало творение, — объективацию бога. Исходно он раскрывал себя в природе, а теперь желает большего и хочет стать человеком. Правда, следует отметить, что стремление в этом направлении присутствовало всегда. Ведь когда на сцене появились люди, сотворенные, по-видимому, до Адама, а также высшие млекопитающие, Яхве особым актом творения создал на другой день человека, который был подобием бога. Тем самым состоялось предвоображение вочеловечения. Народ потомков Адама очутился в личном владении Яхве, и время от времени бог ниспосылал свой дух пророкам этого народа. Все это — лишь подготовительные события и симптомы стремления к вочеловечению, свойственного богу. Но во всеведении от века содержалось знание о человеческой природе бога и о божественной природе человека. Поэтому мы находим, задолго до составления книги Бытие, соответствующие свидетельства в древнеегипетских записях. Эти предзнаменования и предвоображения вочеловечения кому-то могут показаться совершенно невразумительными или ненужными — ведь все творение, вышедшее ex nihilo (из ничто), принадлежит богу и состоит из бога, а потому и человек, подобно всякой твари, есть обретший конкретное воплощение бог. Однако сами по себе предвоображения суть не события творения, а лишь ступени процесса осознавания. Только намного позднее выяснилось (или же начало выясняться), что бог — это сущее здесь и сейчас, то есть, не в последнюю очередь, и человек. Постижение этого факта — секулярный процесс.