Не они ли, по определению, замещают соответственные должности в проектируемых советах? Относительно этого вопроса докладчики отдела разошлись во мнениях. Преосвященный Серафим (Александров), не высказываясь о членах совета, полагал возможным, чтобы секретари оставались те же, что и прежде в консисториях. И. М. Громогласов настаивал, что речь идет об упразднении одного учреждения и создании другого и, следовательно, должны быть полноценные выборы его состава[1341]. Затем, в связи с вносимой поправкой к § 55 проекта отдела (ст. 58 Определения) – речь шла о временной передаче совету судебных дел, – возник вопрос: применим ли действующий Устав духовных консисторий к советам? По этому поводу архиепископом Кириллом (Смирновым) была высказана мысль, что «консистории не упраздняются, а только переименовываются в советы». Владыка, очевидно, хотел видеть в советах все тот же вспомогательный архиерею административный орган, какими были консистории. Однако такая точка зрения тотчас встретила отпор со стороны докладчика И. М. Громогласова, вновь указавшего, что речь идет о новом учреждении[1342]. Громогласов, без сомнения, имел здесь в виду, что советы должны стать органом того самого «содействия» клира и мирян епископу, которое было в сердце соборных прений о постановке епархиального управления. После обсуждения Собор принял дополнительную ст. 65, согласно которой высшей церковной власти предоставлялось «установить порядок введения в действие правил об епархиальном совете и упразднения духовных консисторий»[1343], и, таким образом, поддержал точку зрения Громогласова.

* * *

Что же все-таки представляет собой епархиальный совет в понимании Собора? Этот вопрос возникает в связи с упомянутой выше[1344] проблемой смешения совещательной и административно-исполнительной функции данного органа. Очевидно, что, прежде всего, проектируемый епархиальный совет должен был выполнять функции прежних консисторий – на это были направлены и упомянутые выше правила о делопроизводстве, разработанные в отделе. К компетенции проектируемого совета были механически отнесены все дела, прежде рассматривавшиеся консисторией перед решением их епархиальным архиереем (круг дел совета был переписан буквально с заголовков Устава духовных консисторий)[1345]. Следует подчеркнуть, что эти дела распространяются на область, намного более широкую, чем та, которая отнесена к ведению епархиального собрания – в ведение совета отнесены, например, вопросы и о богослужении, и о духовенстве. Между тем, и в этих областях, выходящих за рамки согласительной формулы и, следовательно, общей мысли отдела, совету было придано право, которого не имело в данных областях епархиальное собрание, – право не согласиться с архиереем, что влекло перенесение решения на рассмотрение высшей церковной власти.