Вопросы к уроку

Вопросы к уроку

1. Кто такая «Женщина, облаченная в солнце»? Это конкретное историческое лицо или собирательный образ?

2. Что обозначают «роды младенца»? Каким моментам истории может соответствовать этот образ?

3. Кто такой дракон? Почему он упал с небес и что означает, что он может действовать только «на земле»?

4. В чем повествование Откр 12 похоже на Откр 5, какая тема их объединяет? А каковы уникальные смысловые акценты Откр 12?

5. Почему дракон-древний змий неоднократно именуется «клеветником»? В чем именно состоит его клевета и как ее разоблачил Иисус Христос?

6. Кого или что можно понимать под «зверем, выходящим из моря» Откр 13? Почему можно утверждать, что зверь старается занять место Иисуса Христа? В чем это проявляется?

7. Как соотносятся образы дракона и первого зверя, какая между ними есть связь?

8. Кто такой второй зверь, в чем его отличия от первого, какова его роль? Что можно сказать о его чудесах?

9. Почему второй зверь назван «лжепророком»?

10. Каких именно исторических личностей могли вспоминать адресаты Апокалипсиса, когда читали о звере и поклонении ему?

11. На какие три группы можно разделить толкования «числа зверя», каковы основные толкования? Можно ли говорить о том, что это число «расшифровано»?

12. Почему можно утверждать, что Откр 12 и 13 выражают христианское учение о мученичестве? Как можно сформулировать вдохновляющее провозвестие Откр 12–13?

Задание

Для более объемного понимания того, как мученичество осмыслялось в раннехристианской среде, мы обратимся к замечательному произведению II века по Р. Х., диалога Минуция Феликса «Октавий». По сюжету Октавий – образованный римский христианин, – участвует в диспуте с римлянином-язычником Цецилием, высказывающим распространенные негативные мнения о христианах, и рассказывает ему о христианстве так, что полностью переубеждает собеседника.

Прочитайте отрывок из диалога «Октавий» и обратите внимание, присутствуют ли в нем три выделенных нами смысловых компонента в восприятии мученичества: смелость, ощущение помощи Бога и внутренняя свобода, – и есть ли еще какие-то дополнительные содержательные акценты:

«Какое прекрасное зрелище для Бога, когда христианин борется со скорбью, когда он твердо стоит против угроз, пыток и казней, когда он смеется над страхом смерти и не боится палача; когда он сохраняет свою свободу пред царями и владыками и преклоняется только пред Богом, Которому он принадлежит; когда он, как торжествующий победитель, смеется даже над тем, кто приговорил его к казни! Ибо тот победитель, кто достиг чего домогался. Какой воин в глазах полководца не будет смело идти навстречу опасности? Никто не получает награды, если не будет испытан и признан ее достойным; и, однако, полководец не дает, чего не в силах дать, – он не может продлить его жизнь, а может только воздать честь воинскому мужеству. Но воин Божий не оставлен среди страдания, не гибнет среди смерти, и христианин может только казаться несчастным, но не быть таким… Я сопоставлю своих мужчин с Муцием, или Аквилием, или Регулом[354]; но у нас не только мужчины, даже отроки и женщины наши, вооружившись терпением в страданиях, презирают ваши кресты, пытки, зверей и все ужасы казней. И вы не понимаете, несчастные, что никто не захотел бы без причины подвергать себя казни, никто не мог бы без божественной помощи вынести такие мучения».