Остается невыясненным, можно ли говорить о проникновении восточной традиции елеосвящения в новый латинский чин этого таинства или же пастырские задачи сами по себе привели к такому совпадению с восточной практикой. В любом случае нельзя не заметить, что латинская церковь своим возвращением к древним церковным традициям в значительной мере приблизилась к пониманию елеопомазания больных, свойственному православным церквам[1191].
Г. Concordia discordans
Г. Concordia discordans
Среди всех реформ, которые осуществил II Ватиканский собор и которые в том или ином отношении опирались на восточные традиции или по крайней мере приближались к ним, следует назвать и восстановление постоянного дьяконата [1192]. В латинской церкви дьяконат уже очень давно перестал быть самостоятельным церковным институтом (самостоятельной степенью церковной иерархии). На дьяконат смотрели только как на предшествующую пресвитерству степень священства, и потому вошло в обыкновение совершать рукоположение в дьяконы непосредственно перед рукоположением в священники . В латинской церкви дьяконат полностью утратил свое практическое значение и специфическую деятельность. Даже в богослужении дьякону полагались не более чем декоративные функции.
В восточных же церквах, напротив, постоянный дьяконат сохранился полностью как самостоятельный и незыблемый церковный институт, поскольку дьякону в богослужении доверены совершенно особые функции – он является, если можно так сказать, «мостом» между верными и священником (или епископом), находящимся в алтаре. Совсем в духе восточных традиций отцы II Ватиканского собора объявили, что дьяконат – это основанный апостолами служебный чин в общине церкви . в обязанности дьякона входит служение с помощью благодати Божьей «Народу Божьему в общении с епископом и с его пресвитериумом в диаконии литургии, слова и любви» [1193].
Однако при ближайшем рассмотрении стало видно, что дьякон латинской церкви, в отличие от восточного дьякона, не исполняет особых функций в богослужении – он либо выступает совершенно факультативно во время литургических действий, либо фактически замещает священника. В первом случае он представляет собой неудачное подобие мирянина, во втором – столь же неудачное подобие священника. Пока не произойдет действительного и отвечающего смыслу дьяконского сана включения дьякона в литургический контекст, «постоянный дьяконат» как специфический церковный сан латинской церкви не обретет своего подлинного значения. Последовательное усвоение восточной традиции принесло бы латинской церкви только пользу.