Напротив, на Востоке, где один священник, как и прежде, совершает как крещение, так и миропомазание, не было никаких оснований разделять эти чины, и сохранилось единство обоих «таинств посвящения» и их непосредственная связь с евхаристией, благодаря чему всегда было понятно их экклезиологическое значение. Именно это единство экклезиологического видения и попыталась возродить латинская церковь после II Ватиканского собора с помощью реформы чина миропомазания.

В Апостольской конституции папы Павла VI есть пассаж, в котором говорится о таинстве миропомазания как о пребывающей в Церкви благодати Пятидесятницы . «Отсюда очевидно особое значение миропомазания среди таинств посвящения, через которые верующие становятся “членами живого тела Христа , включенными в состав Его Тела и сообразовавшимися Ему через Крещение , Миропомазание и Евхаристию”[1177]. В крещении они получают прощение грехов, богосыновство и печать Христову, благодаря чему становятся членами Церкви и участниками священства своего Спасителя (ср.: 1 Пет 2:5—9). Через таинство миропомазания возрожденные в таинстве крещения получают несказанно великий дар – Святого Духа, через Которого “наделяются особой силой”[1178], и, скрепленные печатью этого таинства, “совершеннее сочетаются с Церковью”[1179] и, “как подлинные свидетели Христа, принимают более строгое обязательство распространять и защищать веру словом и делом”[1180]. Наконец, миропомазание так тесно связано с евхаристией[1181], что верующие, которые уже восприняли печать крещения и миропомазания, через участие в евхаристии полностью готовы стать членами Тела Христова»[1182].

Этот текст мог бы быть почти дословно приписан какому-нибудь православному богослову и во многом является воспроизведением той восточной традиции, на которую многократно ссылался папа Павел VI.

Тем не менее реформаторы чина миропомазания не решились восстановить первоначальное соединение крещения и миропомазания в литургической практике (до сих пор принятое во всех восточных обрядах), из-за чего восходящее движение «крещение – миропомазание – евхаристия» и содержащаяся в нем идея оказались нарушенными. Несмотря на все богословские доводы, в латинской церкви миропомазание продолжает совершаться после первого причащения.

Внутренняя взаимосвязь крещения и миропомазания не вызывает уже сомнений, понимать ли ее как сращение двух отдельных обрядов[1183] или, скорее, как вырастание миропомазания из чина крещения.

Ж. Амугу-Атангана, рассматривая в своем исследовании таинство миропомазания, отстаивает следующее воззрение: «Согласно Новому завету, только крещение имеет авторитет установления Христом в качестве таинства, дающего дар . Нет крещения без сообщения Духа, и любое сообщение Духа подобно крещению . Таким образом, миропомазание может получить смысл, содержание и оправдание только от крещения. Основополагающий постулат о зависимости миропомазания от крещения многократно повторяется в святоотеческой литературе, в которой каждое сообщение даров Духа обосновывается заповедью о крещении (Мф 28:19) и о втором рождении (Ин 3:5). <…> Итак, если исходить из экзегетических и патристических соображений, миропомазание нельзя считать новым таинством по отношению к крещению, точнее говоря, его следует понимать как последнюю фазу крещения»[1184]. Это воззрение полностью разрушает арифметический подход к истолкованию сакраментальной седмерицы, отсюда также логически вытекает, что крещение и миропомазание по сути неотделимы друг от друга.