– Я имею в виду ее сексуальный опыт, – сказал Мартин Миллс. – Надо полагать, что у нее были какие-то… сексуальные контакты. Я имею в виду, что вдруг Мадху захочется
Доктор Дарувалла очень хорошо знал, что имел в виду Мартин Миллс.
– Вы правы. – Это было все, что доктор сказал в ответ.
– Тогда пусть мальчик и я будем в одной комнате, а вы и Мадху в другой? Видите ли, я не думаю, что отец настоятель одобрил бы такую ситуацию – провести ночь в одной комнате с девочкой, – объяснил Мартин. – И это противоречит моим обетам.
– А, да… ваши обеты, – ответил Фаррух. Наконец и другая его нога перестала дрожать.
– Вы считаете, что я абсолютный глупец? – спросил иезуит доктора. – Я думаю, вы считаете идиотизмом с моей стороны предполагать, что Мадху
Но Фаррух еще чувствовал, что у него до сих пор эрекция, хотя Мадху прикоснулась к нему лишь на мгновение.
– Нет, я думаю, что вы достаточно мудры, чтобы обеспокоиться по поводу ее… склонности, – ответил доктор Дарувалла. Он говорил медленно, потому что пытался вспомнить известный псалом. – Как там – в двадцать третьем псалме? – спросил доктор схоласта. – «Если я пойду и долиною смертной тени…»[97]
– «Я не убоюсь зла…» – сказал Мартин Миллс.
– Да, именно так. Я не убоюсь зла, – повторил Фаррух.
Доктор Дарувалла предположил, что самолет уже миновал Махараштру и теперь они уже летят над штатом Гуджарат. Под ними земля в послеполуденной дымке была на вид плоской и высушенной. Небо было таким же бурым, как и земля. «Рулетка с лимузинами» или «Побег из Махараштры» – сценарист не мог сделать выбор между этими названиями. Фаррух подумал: все зависит от того, что будет дальше, от того, как закончится эта история.
22 Искушение Доктора Даруваллы
22
Искушение Доктора Даруваллы
По дороге в Джунагадх
По дороге в Джунагадх
В аэропорту Раджкота проверяли систему работы громкоговорителей. Это была просто профилактика, как если бы в громкоговорителях не было особого смысла – как если бы никто не верил, что тут может возникнуть чрезвычайная ситуация, при которой они понадобятся.
«Один, два, три, четыре, пять, – произносил голос. – Пять, четыре, три, два, один». Затем все сначала. Может, они вовсе и