Пока доктор и Мартин Миллс забирали сумки, появился пилот и отдал миссионеру швейцарский армейский нож. Сначала Мартин был смущен – он забыл, что в Бомбее его заставили сдать холодное оружие. Потом ему стало стыдно, поскольку он решил, что пилот – вор. Пока разворачивался этот сюжет взаимонепонимания, Мадху и Ганеш заказали и выпили по два стакана чая; а доктор Дарувалла подзадержался, торгуясь с продавцом чая.

– Мы будем делать остановки по пути в Джунагадх, чтобы вы могли попи́сать, – сказал Фаррух детям.

Затем они просидели почти час в Раджкоте в ожидании своего водителя. Все это время система громкоговорителей продолжала считать от одного до пяти и в обратном порядке. Этот аэропорт действовал на нервы, но у Мадху и Ганеша было достаточно времени, чтобы попи́сать.

Их водителя звали Раму. Он был чернорабочим, нанялся в «Большой Голубой Нил» в Махараштре, и это была его вторая поездка сегодня из Джунагадха в Раджкот. Утром он приехал вовремя, чтобы встретить самолет; узнав, что рейс задерживается, он поехал обратно в цирк в Джунагадхе – только потому, что ему нравилось ездить. Это было почти трехчасовое путешествие в одну сторону, но Раму с гордостью сказал им, что обычно он преодолевает расстояние менее чем за два часа. Вскоре они поняли почему.

Раму водил побитый «лендровер», забрызганный грязью (или засохшей кровью незадачливых пешеходов и животных). Он был худосочным молодым человеком, возможно от восемнадцати до двадцати лет, в мешковатых шортах и линялой футболке. Самое главное, что Раму ездил босиком. Резиновые прокладки педалей сцепления и тормоза стерлись до основания – гладкая металлическая поверхность педали тормоза выглядела скользкой, – а отслужившая свое педаль газа была заменена куском дерева; это была хлипкая дощечка, но Раму никогда не снимал с нее правой ноги. Он предпочитал управлять сцеплением и тормозом левой ногой, хотя последней педали уделял мало внимания.

В сумерках они с ревом пронеслись через весь Раджкот – мимо водонапорной башни, женского госпиталя, автовокзала, банка, фруктового рынка, статуи Ганди, телеграфа, библиотеки, кладбища, ресторана «Хавмор» и гостиницы «Интимейт». Когда они мчались через район базара, доктор Дарувалла больше не мог смотреть по сторонам. Слишком много детей, не говоря уже о пожилых людях, которые не так быстро отскакивали с дороги, как дети; не говоря уже о воловьих и верблюжьих повозках, о коровах, ослах и козлах; не говоря уже о мопедах и велосипедах, велосипедных рикшах и трехколесных рикшах и, конечно же, включая автомобили, грузовики и автобусы. На окраине города на обочине дороги Фаррух, как ему показалось, заметил мертвого человека – еще одного «нечеловека», как сказал бы Ганеш, – но на скорости, с которой они мчались, у доктора Даруваллы не было времени спросить мнения Мартина Миллса, чтобы удостовериться, что это застывшее лицо принадлежит мертвецу.