Другим номером, в котором специализировался мистер Бхагван, был «Проходящий слон», – его исполняли почти все цирки Индии. Мистер Бхагван лежит на арене, зажатый между матрасами, поверх которых доска; слон идет по этой доске, по груди мистера Бхагвана. Фаррух заметил, что это был единственный номер, про который Ганеш не сказал, что он может этому научиться, хотя искалеченная нога не помешала бы мальчику лежать под ступающим сверху слоном.

Однажды, когда у мистера Бхагвана была острая диарея, миссис Бхагван заменила своего мужа в номере «Проходящий слон». Но женщина была слишком худой для наступающего на нее слона. В результате у нее началось внутреннее кровотечение, и даже когда она выздоровела, она уже не была прежней; из-за слона изменились и ее пищевой рацион, и ее характер.

Про миссис Бхагван Фаррух понял, что ее вариант «Прогулки по небу» и ее ассистирование в номере с метанием ножей представляли собой одно и то же; тут не было ни особого обретенного мастерства, ни даже переживаемой драмы – тут была механическая покорность своей судьбе. Неверно брошенный нож ее мужа или падение с высоты восемьдесяти футов – для нее это было одно и то же. Миссис Бхагван была роботом, полагал доктор Дарувалла. Возможно, по вине прошедшего над ней слона.

Мистер Дас подтвердил наблюдения Фарруха. Ненадолго подойдя к ним, чтобы извиниться за жестокое нападение Гаутама и добавить свои соображения к рассуждениям доктора и иезуита относительно расизма обезьяны и (или) ее сексуальной ревности, мистер Дас объяснил бледное выступление миссис Бхагван последствием того номера со слоном.

– Но в других отношениях это даже лучше, потому что теперь она замужем, – признал мистер Дас. Перед своим замужеством миссис Бхагван горько жаловалась на свой менструальный цикл – на то, что висеть вниз головой и истекать кровью страшно неудобно. – И до того как она вышла замуж, ей, конечно, было неприлично использовать тампон, – добавил мистер Дас.

– Нет, конечно нет, – ужаснувшись, сказал доктор Дарувалла.

Когда между номерами наступал перерыв, довольно частый здесь, или когда между выступлениями артистов замолкал оркестр, было слышно, как наказывают шимпанзе. Мистер Дас объяснил, что Кунал «дисциплинирует» Гаутама. В некоторых городах, где гастролировал «Большой Голубой Нил», среди зрителей могли оказаться другие белые мужчины; нельзя было позволить Гаутаму думать, что с белыми мужчинами можно честно выяснять отношения – кто кого.

– Нет, конечно нет, – сказал доктор Дарувалла.

В ночном воздухе до них доносились крики большой обезьяны и удары трости Кунала. И когда играл оркестр, хорошо ли, плохо ли, миссионер и дети были благодарны за это музыкантам.