«Я должен был раньше понять, что это Хёрст. Должен был выяснить, что он вышел из тюрьмы, и пойти к Леви».

Чувство вины грозило сломить его, но Майкл не мог этого допустить. Сейчас самым главным было поймать Хёрста. А для этого Майклу нужно было закончить рассказ. Он заставил себя продолжать.

– В 09:30 утра мы с Дереком были у камер в Олд-Бейли. Нас впустили первыми. Прошло минут пять, прежде чем охрана привела к нам Хёрста. И еще минут пять, прежде чем он убедил меня, что виновен по всем статьям и должен провести жизнь за решеткой.

– Пять минут? – последовал вопрос. Теперь уже от Леви. – Что он сделал за пять минут?

– Все, что ему нужно было. – Майкл помолчал долю секунды. Столько ему понадобилось, чтобы подобрать нужные слова. – Я не из того мира, откуда обычно выходят барристеры, Джоэль. Я рос в окружении людей самого разного толка. Многие из них были порядочными людьми. Но многие не были. Да, я был еще очень молод, но уже повидал достаточно отморозков и психопатов, чтобы научиться их распознавать. И, встретив Хёрста, я сразу понял, что он тот еще урод.

– Но что тебе подсказало? Он что-то такое произнес или сделал?

– Нет, для этого он был слишком умен. Ни в чем не признался. Ты знаешь, это работает, Джоэль: если бы Хёрст сказал нам, что виновен, мы не смогли бы нормально его защищать. Не смогли бы выступить перед судом с версией событий, про которую знали, что она ложная. Это против всех правил.

– Тогда в чем было дело?

– Невозможно объяснить. Наверное, во всем. Не пойми меня неправильно. Хёрст настаивал на своей версии событий. Заявил, что непричастен к похищению. К смерти Томми. К ограблению. Ни к чему из этого. Утверждал, что просто оказался не в том месте не в то время. Искал потерявшуюся собаку, когда над головой закружил вертолет и его арестовали под дулом пистолета. Если бы на его месте был кто-то другой, я, возможно, поверил бы. Но то, как он это рассказывал… Все время улыбаясь при этом… Какими печальными бы ни были обстоятельства дела, с его лица не сходила самодовольная улыбка.

Теперь я понимаю, что он вообще не пытался заставить нас поверить ему. Убедить в том, что он говорит правду. Ему было наплевать. Он знал, что доказательства против него гроша ломаного не стоят, и думал, что выиграет дело, даже если мы выполним свою задачу спустя рукава. И он знал репутацию Дерека. О том, чтобы выполнить работу спустя рукава, не могло быть и речи. Дерек был слишком хорош для этого. Так что дело было предрешено. Я вышел оттуда, зная, что Хёрст виновен, и зная, что через несколько недель эта мразь снова окажется на свободе.