Андреа с криком бросилась вперед, опустилась на колени рядом с противником и занесла кирпич для повторного удара. Однако за миг до того, как кирпич обрушился на лицо Коротышки – я доныне уверен, что тот удар убил бы его, – Дикки блокировал девушку слева, опрокинул на пол и сам сел на нее. Кирпич выпал из рук Андреа и с грохотом покатился по цементному полу, застыв в пяти дюймах от головы Коротышки. Тот стонал и раскачивался из стороны в сторону, сжимая виски обеими руками.

Я подбежал к Андреа и столкнул с нее Дикки. Она вскочила, дико озираясь, метнулась к стеллажам и смахнула несколько банок. Звон бьющегося стекла сплетался в многоголосие. Андреа разбила еще несколько; жидкость расплескивалась по полу, и звуки смешались в невыносимый вой, будто забивали каких-то хрустальных животных. Дикки снова встал и с дьявольским выражением на лице бросился на Андреа. Я сделал ему подножку; он меня не заметил и потому не имел шансов устоять – растянулся на полу, проехавшись лицом по цементу.

Похоже, ему и это было нипочем – поднялся, опираясь на руки и не обращая внимания на усеивавшее пол стекло, и опять устремился к Андреа. Я поспешил ей на помощь. Андреа сбросила с полок еще с десяток банок; осколки разлетались повсюду, дурно пахнущая жидкость забрызгала всю комнату. Серые мясистые языки шмякались о стены и отскакивали. Дикки почти настиг Андреа, а я почти настиг его.

– Прекратите!

Слово прогремело, будто удар грома, причем такой силы, что мы подчинились – все трое – и замерли у стены с полуопустошенными стеллажами. Содержимое банок плавало по полу.

В дверном проеме стоял Страшила с дробовиком наперевес. Не отрывая от нас взгляда, он взвел курок. Щелчок эхом отразился от низкого потолка.

Мужчина заговорил – все тем же фальшивым голосом, который меня уже достал:

– Всем отойти от стены. Всем отойти от банок. – Он указал стволом дробовика на противоположную стену. – Ну!

Дикки, Андреа и я поспешно перебежали на другую сторону комнаты, на каждом шагу рискуя пораниться о груды осколков. Воздух наполнился хрустом.

– Если хоть кто-то из вас сделает шаг ко мне или к мистеру Гаскинсу, стреляю в голову. Дробью. Вам это не понравится. Поверьте мне хотя бы на секунду.

Мы втроем, тяжело дыша, прислонились к холодной стене. Страшила тоже запыхался; пластиковый мешок ходил ходуном. Мужчина двинулся вперед, разворачиваясь всем телом так, чтобы ствол дробовика постоянно был нацелен на нас. Под сапогами скрипело стекло. Коротышка лежал ничком все на том же месте и стонал от боли, закрывая руками лицо.