Дикки, вопя от боли, зашатался и врезался в стеллаж с банками. Некоторые упали с полок и разбились. Я опять занес руку над Дикки и замахнулся, целясь в затылок. Он выставил вперед плечо, частично отклонив банку, и мой удар зацепил голову по касательной. И тут Дикки пнул меня сжатым кулаком под дых, снизу вверх. Воздух покинул мои легкие; задыхаясь и держась за живот, я перекатился на спину. Дикки прыгнул на меня и схватил рукой за горло. В его глазах не проглядывало ни единой искры разума – лишь примитивная, животная ярость. Рыча, как бешеный пес, он принялся меня душить.
Я старался отцепить от себя его руки, найти точку опоры. Невероятная сила Дикки выдавливала из меня жизнь, пригвождала к полу, стремилась расплющить. Я не мог дышать, не мог кричать, не мог даже кашлянуть. Грудь горела и требовала воздуха; перед глазами танцевали яркие точки – словно крошечные существа, приглашавшие в загробный мир. Свет начал меркнуть.
А затем в легкие хлынул воздух.
Я не понял, что произошло, но Дикки на мне уже не сидел. Инстинкты переключились только на дыхание – вдох-выдох, вдох-выдох… Грудь разрывалась от боли, однако ощущение блаженства от того, что воздух наполнял легкие, вытеснило все прочие. Зрение прояснилось.
Дикки сидел, привалившись спиной к дверному косяку. Его лицо было искажено мукой; взгляд не отрывался от рукоятки ножа, воткнутого в плечо. Рядом топтался Уэсли; он почему-то вдруг стал ниже ростом и выглядел совсем ребенком – таким я своего сына уже несколько лет не видел. Слезы проделали на его окровавленных щеках светлые дорожки. Во взгляде читались весь ужас и все смятение, какие он, должно быть, испытывал с самого начала.
– Не трогай моего отца, – всхлипнул Уэсли, с явным трудом выталкивая слова из горла. – Ты обещал.
– Плевал я на обещания! – крикнул Дикки. – Буду убивать вас, пока не останется ни одного Плайера. Пакт больше не действует!
Вот оно, то самое слово.
Я стал возмездием, и возмездие стало мной.
Я слышал крики, слышал рев, знал, что они исходят от меня, хотя казалось, их издает существо из другого измерения. Оттолкнувшись от пола обеими руками, я бросился на Дикки, вдавил его плечами в стену. Он пытался вывернуться, нанести ответный удар, однако адреналин, взрывной волной пронесшийся по телу, сделал меня непобедимым. Даже свирепый лев не смог бы меня остановить. Я схватил Дикки за волосы и треснул головой о стену – раз, другой, третий… Оглушенный почти до потери сознания, он прекратил сопротивляться.