Страшила опустился перед ним на колени, переложил дробовик в одну руку, а другой пошарил по полу и поднял нож, который Коротышка выронил, когда Андреа вмазала ему по голове кирпичом. Пару секунд Страшила разглядывал лезвие через тонкий пластик, затем вновь посмотрел на нас.

– А теперь кыш отсюда. Прямо сейчас, – приказал он гортанным голосом. – Бегите в полицию и приведите их сюда. Коротышка Гаскинс никуда не денется.

Я усомнился, что правильно понял его слова – настолько они меня поразили. Никто из нас троих не пошевелился.

– Бегите в полицию! – крикнул Страшила. – Немедленно!

На сей раз мы отреагировали мгновенно, особенно Дикки. Похоже, бедняга пребывал в большем шоке, чем мы; наверное, очнулся от транса, в который его погрузил отец. Мы ринулись к двери, затем в коридор и на лестницу, ведущую к свободе. Я оказался замыкающим – ступеньки уже грохотали под весом двух человек, поднимавшихся наверх, – и бросил последний взгляд вдоль коридора. Картину, которую я увидел, мой мозг тут же отверг, отказываясь признать ее реальной. Но еще хуже был сопровождавший зрелище звук – он обрушился на меня как живое существо. Полагаю, все произошедшее моя истерзанная психика заблокировала на ментальном уровне уже спустя несколько секунд, когда я выскочил наружу и глотнул свежего воздуха. Однако по прошествии почти трех десятков лет, когда я снова оказался в подземелье, память наконец вернулась.

Страшила взял нож в одну руку, а другой открыл рот Коротышке. И принялся отрезать ему язык – хотя раненый выл, как обезумевший демон. Страшила игнорировал вопли и продолжал свое дело.

Мы бежали из этого ужасного места; бежали, пока не почувствовали себя в безопасности.

Коротышку Гаскинса я никогда больше не видел.

Глава 27

Глава 27

Июль 2017 года

1

Дикки.

Громко топая, он спускался по лестнице с той же уверенностью, которая обрекла на поражение его отца. Я схватил со стеллажа склянку и занял удобную позицию у двери в коридор, чтобы меня не было видно с лестницы, надеясь, что Уэсли не выдаст.

Судя по звукам, Дикки миновал лестницу; сейчас подошвы шаркали по цементу. Он подходил все ближе. Даже дыхание слышно. Уэсли сидел там, где я его оставил, весь в крови; взгляд сына выражал оцепенение и тоску. Я поднял банку с языком в растворе на уровень груди и ухватил ее поудобнее, держа как футбольный мяч.

Дикки Гаскинс переступил порог Дома Безгласия – спустя почти тридцать лет после того, как я в последний раз его здесь видел.

Я размахнулся, словно при метании мяча, однако не отпустил свой снаряд, а продолжал удерживать, пока он не обрушился на голову Дикки. И в момент удара, когда я услышал отвратительный чавкающий звук, ощутил, как боль от отдачи стрельнула вверх по руке, увидел открытый в крике рот противника – в памяти словно что-то вспыхнуло. Много лет назад Андреа точно так же ударила Коротышку. Колесо совершило полный оборот.