Но это была ловушка, ведь так? Таким же образом он заманил в нее Эсте.

Однако, если бы Матео была нужна смерть папы, он бы все проделал тихо. Вырвал бы душу из тела, чтобы использовать для бессмертия, для продления власти над Тенями и долгой счастливой жизни, по крайней мере, еще десятилетие, до следующего жертвоприношения. Папа сейчас пинал бы мешочек, играя в хэки-сэк с Дэйвидом, беседовал бы с Эйфе о творчестве модернистов и танцевал фокстрот с Лукией в гостиной для старшеклассников. Он стал бы частью этого мира призраков, а самой Эсте вообще не существовало бы.

Она застегнула чемодан и покатила к двери. Вернулась к комоду и постучала кончиками пальцев по стопке учебников – их надо вернуть в библиотеку, как и альбомы с выпускных, которые просматривал папа. Необходимости в них больше нет. Все кончено, у них не получилось найти страницы, вырванные из «Книги Теней», но и это уже неважно. Сейчас она спустится на первый этаж, сложит все книги в тележку и постарается забыть все произошедшее за эти несколько месяцев, словно их никогда не было.

Однако вместо того, чтобы действовать, Эсте открыла альбом за 1967/1968 годы и принялась просматривать фотографии, пока не наткнулась на знакомое лицо – Эйфе, разумеется, с книгой. Она и еще кто-то склонились над географическим атласом. Лицо второй девушки невозможно разглядеть, оно скрыто волнистыми прядями черных волос, хорошо видно лишь кольцо на руке с синим камнем размером с кружок пепперони.

Что-то царапнуло Эсте изнутри, она раскрыла альбом 1987/1988 годов выпуска и пролистала до фотографии улыбающегося Дэйвида, стоящего среди одноклассников. Рядом с ним девушка, она обнимает его за плечи, а на руке точно такое же кольцо с камнем цвета сапфира.

Эсте потянулась к альбому 1977/1978 годов. С призраком из этого времени она не знакома, но искала она не его, а девушку с блестящими черными волосами и кольцом с переливающимся гигантским камнем. И нашла в первом ряду на снимке Клуба любителей журналистики. Девушка сидела, сложив руки на колени, и смотрела прямо в объектив. Кто-то обвел ее в кружок синими чернилами, размазывая их в спешке, в точности как делал папа.

Это не мог быть один и тот же человек, но кольцо, без сомнения, было тем же самым. Это одна из жертв Теней? Голову сдавило от напряжения. Наверняка кто-то раньше получил ответы на вопросы, которые мучают сейчас ее.

Эсте достала ноутбук, открыла страничку форума «Школы гулей», которым была одержима Пози, и принялась искать обсуждение исчезновений в Рэдклиффе. Начата она была человеком под ником PocketfulOfPosy. На нее смотрело с аватарки улыбающееся лицо, несомненно, соседки по комнате.

«Решила глубже заняться изучением архивов Рэдклиффа, – писала она, – и смотрите, что удалось найти. Фотографии, сделанные до пожара 1917 года, их собрал один из учеников. Ребята, вы должны это видеть».

С каждым новым сообщением Эсте погружалась все дальше в прошлое. В 1901 году на воротах висело тканевое полотнище с надписью: «Подготовительная школа Рэдклиффа». Снимок был сделан во время торжественного открытия. На следующем – Робин Рэдклифф, мужчина с усами, у доски на Веспертин-холле. На другом – Джудит, а на руках у нее – малыш с копной непослушных кудрей, в котором она сразу узнала Матео.

Следующее фото представляло собой коллаж из снимков школьной жизни начала двадцатого века. Вот группа студентов, одетых по моде тех лет, среди них девушка с длинными черными волосами. Она смотрит в объектив и криво улыбается. Фотография потускнела с годами, черты людей размыты, словно их заволокло туманом, но когда-то она была вполне четкой и контрастной. Буквы синими чернилами со знакомым наклоном. Надпись гласила: «1917. Лилит Рэдклифф, 15 лет, вскоре после кончины родителей».

С губ Эсте слетел приглушенный звук – громкий выдох с легким смешком. Это определенно почерк папы. Он оставил ей знаки на каждом этапе пути.

На фотографии у Лилит был дикий оскал лошади, впервые поставленной под седло, мечтающей сбросить его и ускакать. Она оказалась в ловушке времени в библиотеке, у нее был выбор: остаться в этом миге навсегда или кануть в безвестность. В руках ее была стопка книг, среди них и та, в черном переплете с золотым теснением, которую Эсте отнесла вчера в книгохранилище. На пальце – кольцо со знакомым камнем.

Те же темные волосы. Те же синие глаза. Та же дерзкая улыбка. На фотографиях каждые десять лет.

Эсте едва не задохнулась от охватившей паники. Каждый вдох сильнее обжигал изнутри, но она неотрывно смотрела на Лилит, надеясь отыскать что-то разуверяющее. Однако та смотрела в ответ по-прежнему открыто, с вызовом. За годы волосы Лилит стали не такими блестящими, паутинка морщин покрыла лицо, но глубиной синих глаз, волной завитка и величественной осанкой она не только напоминала Матео, но и женщину, с которой Эсте общалась регулярно с сентября. Шаги ее постоянно слышны на разных этажах библиотеки, Логано несколько раз помогала ей в книгохранилище.

Все это означает, что Матео не был Наследником Теней. Им была Лилит Рэдклифф.

Она же директор библиотеки Айвз.

25

25

Айвз не должна быть Лилит Рэдклифф, потому что в этом случае получается, что Эсте своими руками отдала «Книгу Теней» Наследнику, а это значит, что она здорово влипла.

Эсте обхватила колени и прижала к груди. Рыдания вырывались изнутри горькие и резкие. Она не пыталась остановиться, закрыла ладонями глаза и плакала из жалости к себе, папе и всем знакомым призракам.

Переведя взгляд на планшет, еще раз посмотрела на фотографию Лилит 1917 года, девушку пятнадцати лет с ясными глазами, полными искрящегося веселья. Она возвращалась каждые десять лет, будто подчиняясь кем-то написанной программе, выбирала жертву и втиралась в доверие.

Боже, ведь и Эсте сама стала ей доверять. Выбрала ее, а от Матео отказалась.

Погубила все, ради чего они потратили так много сил! Во всем виновата только она одна. Как можно было принести «Книгу Теней» прямо в руки Наследнику? Матео уверен, что она его возненавидела, теперь у него будет повод ответить взаимностью.

Вчера Айвз выглядела значительно старше Лилит на этом снимке, но и ходячим мертвецом ее не назвать. Не получив в жертву душу отца, Айвз, должно быть, постарела за последние тридцать лет и стала выглядеть на сорок пять. Как домохозяйка с кучей детей. Могла ли Эсте понять, глядя на нее, что та родилась в начале 1900-х?

Покинув Рэдклифф, папа спас жизни трех учеников, которых должны были уничтожить Тени за прошедшие три десятилетия, жаль, что никто не может спасти Эсте. Жизнь после смерти окрашена в блекло-серый цвет, а вовсе не в черный или белый, как многие считают. Она представляет собой скульптуру с контрапостом: одной ногой в могиле, другой – на твердой земле. Ей предстоит решить, зарыть себя или томагавк войны.

Она имеет право злиться на Матео за то, что он не рассказал ей об Айвз, из-за него она несколько недель провела с убийцей, а Матео знал об этом и молчал. Он позволил ей наорать на него и потом посоветовал уехать. Почему? Хотел и ее спасти?

Сквозь пелену донесся голос Пози. Произнесенные ей слова повисли в пропитанном ароматами кофе воздухе «Плюща»: «Может быть, они защищают что-то другое. У каждого человека есть самое дорогое, потерю чего он не перенесет».

Эсте не восприняла буквально слова о том, что все благородные рыцари остались в прошлом, их уже нет в живых.

Он пытался уберечь ее. Чем она лучше? Сложно пересчитать, сколько раз Эсте скрывала правду от Пози в слабой попытке обезопасить ее. Как и заткнуть ей рот, унизить прилюдно, не заботясь о репутации. И у нее получилось. Пози летит через Атлантику, предвкушая отдых с пируэтами и профитролями.

Лгать и скрывать что-то от дорогих людей всегда трудно и неприятно. Все равно что пить через трубочку молочный коктейль: вкусно, но холод проникает в горло, в легкие, в мозг. Эсте думала о том, что многое следовало сделать иначе. Если бы она сама не оттолкнула всех, возможно, сейчас не оказалась бы в трудной ситуации в полном одиночестве.

Эсте осторожно коснулась раны на боку и ахнула от режущей боли. Она знала, в глубинах сознания жило понимание, что прикосновение Тени будет губительным. Вовсе не нектар или сок ветвей плюща позволил ей ощутить в тот день прикосновения Матео. Она медленно умирала в течение нескольких недель. Жизнь не яркий свет люминесцентной лампы, начинающийся по щелчку – включение, выключение. Скорее процесс сравним с регулятором яркости лампы, с фитилем, тлеющем и сгорающем медленно. Постепенное угасание.

Она ощутила страх, он вот-вот прожжет грудь насквозь. Эсте почти уверена, что находится сейчас в ванной комнате, смотрит в зеркало со следами зубной пасты, наблюдает, как исчезает ее тело, но одновременно чувствует себя тринадцатилетней, вот она стоит в сером помещении похоронной конторы и плачет. В отражении с трудом улавливается образ той, кем она была когда-то.