– Ты чувствуешь температуру воздуха? – спросила Эйфе на ходу. – Вкус? Можешь сделать «колесо»?
– Какое отношение к смерти все это имеет? – Эсте переступила порог комнаты отдыха, повернулась и взглянула на обоих призраков вопросительно. Потом прошла, опустилась на диван и тяжело вздохнула, внезапно сразу ощутив тяжесть и боль в теле.
– Твой центр тяжести смещается, центробежная сила работает по-другому. – Дэйвид зажег несколько свечей, будто хотел ей все наглядно продемонстрировать. – Я узнал все это на своем горьком опыте.
Эсте принялась круговыми движениями массировать лоб.
– Приму к сведению.
Раздался звук открываемой двери, Эсте выпрямилась, но это был не Матео. В гостиной появилась Лукия с улыбкой дебютантки на алых губах.
– Ты выглядишь хуже, чем Тени.
У Эсте не было сил обижаться, честно говоря, даже вступать в дискуссию. На нее внезапно опустился сверху мягкий плед, Эйфе уже достала из нижнего отделения шкафа еще несколько вязаных, и каждым накрыла Эсте.
Лукия села у подушки.
– Раньше мы проводили здесь целые ночи. Надеюсь, ты сейчас согреешься.
– Поищу какую-нибудь подсказку, как избавить тебя от боли. – Эйфе открыла книгу, перевернула несколько страниц и принялась водить пальцем по строкам. Под тяжестью кучи пледов Эсте, наконец, ощутила воздействие гравитации. А присутствие призраков, казалось, согревало какое-то дремлющее внутри Эсте существо, которое сейчас, после долгой зимы, впервые подняло голову.
Она внезапно поперхнулась и закашлялась.
– Я совершила ошибку. Мне надо извиниться перед Матео. Где он?
– Пошел искать тебя, – ответила ей Лукия. – Объяснил нам, что ты решила уехать, и еще сказал, что в жизни не встречал человека, наделенного таким непомерным упрямством.
– Он лгал мне, а я… – Голос ее сорвался.
Вообще-то Матео сказал ей, что Наследник Теней не он, однако Эсте ошибочно сочла это актом самосохранения, а его временное отдаление использовала для того, чтобы убедить себя в его вине. Правда же заключалась в том, что Матео действительно пытался спасти ее, как и папу. Если бы она его послушалась, оценила стремление помочь, если бы уехала раньше, возможно, сейчас все было бы хорошо.
Несколько недель назад Матео признался ей, что, несмотря на уверенность в существовании способа вернуться к жизни, не хочет попусту обнадеживать друзей-призраков. Вдруг он опять их подведет. Смерть Матео придала сил Теням, без этого Айвз никогда бы не добилась того, что имеет сейчас, не смогла бы повергать в ужас учеников Рэдклиффа, орудуя бессмертием, как клинком. Должно быть, Матео винит себя во всех смертях, этот груз измотал его, так со временем стирается от частой носки джинсовая ткань.
Вот только получилось так, что больше всех их разочаровала Эсте: передала «
– Я отдала ей книгу. Я не знала, что это она. – Внутри что-то надломилось. Эсте сама не поняла, когда заплакала, ощутила горячие слезы, когда они уже стекали по щекам. – Думала, что делаю как лучше, думала…
– Это Айвз? – перебила ее Эйфа. – Наследник – Айвз?
Эсте кивнула.
– И Айвз – это Лилит.
Лукия принялась укутывать ее пледом.
– Ах, Эсте, Эсте. Ничего, все будет хорошо.
Так разговаривают с неразумными маленькими детьми, когда ясно, что они совершили непоправимое, что хорошо уже не будет, и пока даже не понятно, будет ли вообще.
Снизу донесся грохот и громкий крик. Такой пронзительный, что Эсте резко дернулась и скривилась от боли.
Дэйвид, хоть и сохранил невозмутимое выражение лица, вскочил с места, повернулся к Эсте и несколько мгновений внимательно вглядывался. Похоже, она стала почти невидимой.
– Лукия, давай сходим посмотрим, что случилось.
Та театрально вздохнула, будто подобные крики – обычно дело в «Лилит».
– Почему я? У меня и так сегодня было много дел.
– Братан, ты серьезно? Я один не пойду.
– Фи,
Эсте осталась под присмотром Эйфе. Под тяжелым взглядом стальных глаз она задрожала и с трудом произнесла:
– Итак, доктор, насколько все плохо?
– Честно? Ты уже должна быть окончательно мертва. – Девушка указала на бликующие контуры ее тела.
Эсте сглотнула, но во рту все же остался горький привкус нарастающей паники. Скоро она станет такой, как они.
– Это больно? Когда… исчезаешь совсем?
Эйфа покачала головой.
– Сначала. Потом такое ощущение, будто паришь или находишься в свободном падении. Невесомость. Никаких неприятных ощущений.
Эсте неожиданно для себя рассмеялась. Она подняла руки, будто выводила буквы заголовка: «
Взгляд Эйфы потух.
– Могло быть и лучше, конечно. Не очень приятно видеть, как стареют и уходят все, кого любила, и не иметь возможности быть рядом.
Эсте пробормотала слова сочувствия. Похожие она слышала после кончины папы и ненавидела всем сердцем. Глядя на девушку-хиппи шестнадцати лет легко забыть, что в эти годы ей должно быть около восьмидесяти, она могла быть жить в доме престарелых в каком-то теплом местечке, пить подогретый бурбон и смотреть чемпионат по гольфу, включив телевизор на максимальную громкость. Эйфа же по-прежнему живет в школе, и на лице ее нет ни одной морщинки.
– Помнишь, я говорила, что той ночью поменялась сменами? – продолжала Эйфа после паузы. – У меня был друг, в ту ночь должен был работать он. Много недель подряд он почти не отдыхал, было много дел, он совсем выдохся. А я… я бы сделала для него все что угодно.
Эсте застыла от удивления.
– Ты знала, что с тобой произойдет?
– Нет, но я видела, что происходило с ним. Я не говорила о своих чувствах, но я любила его и жалела. Он всегда был уставшим, плохо отвечал на занятиях. Выбор был либо он, либо я. И я каждый раз выбирала себя.
– Значит, Айвз вычеркнула его, а вместо него Тени забрали тебя? – Даже произносить это имя в библиотеке Эсте казалось смертельно опасным. Ей казалось, что горло сжимает рука Харона.
– Да, – ответила Эйфа. Голос ее не дрогнул, плечи не поникли, но что-то все же неуловимо изменилось и в облике, и позе. Эсте уже понимала, что это.
Мечтательное, отстраненное выражение лица Эйфы наводило на мысли о любви и совершенном во имя нее без толики сожаления. Похожее выражение она видела на лице Пози, когда та старалась сесть поближе к Шепарду в кафе, прижаться, хотя места на диване было предостаточно. Так вела себя мама, надеялась, что скорость восемьдесят миль в час, очередной сэндвич с салями или остановка на заправке в глуши помогут ей стать хоть немного ближе к любимому мужчине, который никогда уже не будет рядом. Именно это чувство заставляло саму Эсте высматривать Матео между стеллажами, перешептываться в глубине класса, закрывать глаза, когда губы его касались руки, словно это может продлить мгновение.
Причина в любви, как это часто бывает.
За окном усилились порывы ветра, гроза продолжала бушевать, сверкали вспышки молний и гремел гром. Звуки стонущим эхом разносились по «Лилит» и пронзали грудь.
Эсте встала слишком резко, все перед глазами заволокло черной пеленой. Гора пледов лавиной сползла на пол.
– Мне надо найти способ все исправить.
– Нет никакой отваги в желании сделать все самой. – Эйфа сжала подвеску на шее – гладкий оникс в серебряной оправе. Возможно, это подарок любимого, которого она потеряла. Взгляд вновь стал холодным, будто обращенным в себя, отчужденным. Однако, когда она заговорила, голос зазвучал мягко, казалось, что Эйфе погрузилась глубоко в воспоминания, и речь ее сейчас не только для Эсте, но и в значительной степени для себя. Серые глаза смотрели так пристально, что Эсте поспешила сделать вид, что ногти ей интересны больше. – Если ты испытываешь то же, что и я, непременно расскажи обо всем Матео. Поверь, очень неприятно терять шанс получить желаемое, особенно если знаешь, что в будущем второго не будет. Поверь мне.
Эсте решила сделать вид, что не понимает, о чем она, и посмотрела на Эйфу с удивлением. Мелькнула мысль найти оправдание переполнявшим эмоциям, бурлящим внутри, как закипающая вода в чайнике.
Потом она подумала, что все совсем не так. Это недоразумение, она неверно поняла. Конечно, Эйфа имела в виду, что ей надо рассказать Матео о том, что «
Однако, неожиданно для себя, Эсте согласно кивнула. Коротко и уверенно. Все решено. Она готова принять любовь, отвесную стену каньона, мост между тем местом, где находится сейчас, и точкой невозврата. Иного пути нет, надо идти туда или не идти вовсе. Тело ее быстро распадалось. «
Эсте решила следовать туда, куда ведет ее то доброе и светлое, что в ней есть. Она развернулась и направилась к выходу.
Ладно.