С губ сорвался прерывистый выдох. Эсте зажмурилась и открыла глаза, надеясь вернуться в привычную реальность. Жаль, что ей не пришло в голову раньше, прежде чем папа уйдет навсегда, запомнить его голос и смех, часто звучавший за обеденным столом. Ей оставалось лишь наблюдать, как горе гонит маму в поездки по стране, и позволять буйно разрастаться сорнякам тоски в душе. В какой-то момент она решила, что не стоит ни с кем сближаться, раз человек не будет рядом вечно.

Папа первым показал ей, как находить книги в библиотеке. Она до сих пор ощущала себя в безопасности среди стопок книг. Прочитанные произведения хранились в душе значительно дольше двухнедельного срока, на который выдавалась книга. Матео был прав, говоря, что строки на страницах будут существовать вечно, она сможет найти их, когда пожелает. Она скучает по тому ощущению внутреннего комфорта от нахождения рядом с человеком, который ее понимает, скучает по завиткам, похожим на линии, выведенные чернилами, по синим глазам, мелодичному шепоту и звонкому смеху.

Она не хочет, чтобы все вот так закончилось.

Сейчас, наверное, каждый из студентов школы Рэдклиффа готовится к промежуточным экзаменам либо за столом, либо в дороге, мечтая попутно о безумных развлечениях. «Книга Теней» у Айвз, как и формуляр с именами жертв, ничто не мешает ей уколоть палец и вписать туда новое имя кровью. Опасность угрожает каждому.

Эсте принялась делать перевязку и одновременно звонить, включив громкую связь. Трель в телефоне оборвалась, послышался недовольный голос администратора Отдела охраны и безопасности и раздраженный ответ:

– Да, что?

– Привет, Тэмми, – сладким голосом пропела Эсте. – Давно мы не разговаривали. Я звоню сообщить об инциденте в «Лилит».

– Обо всем, что происходит в «Лилит», надо сообщать директору. Я тебя переключу…

– Нет-нет! – Черт! Эсте принялась засовывать ноги в кроссовки. Раны отозвались болью на попытку наклониться и завязать шнурки. Надо что-то предпринять, придумать что-то очень серьезное, чтобы заставить всех, кто работает в библиотеке, покинуть ее до того, как у директора вырастут рога и хвост или что-нибудь еще, ведь неизвестно, как выглядит в реальности Наследник Теней. Выбежав за дверь, Эсте уронила ключи.

– Зараза, – выкрикнула она в сердцах.

– Зараза? – послышалось из трубки. – Ты о том яде, что я рассыпала для крыс? – Обычно монотонная речь Тэмми стала живой. – Я уже несколько месяцев борюсь с этими мерзкими тварями.

– Что? – переспросила Эсте, закрывая дверь. – Ах да, конечно! Именно крысы. И еще, знаешь… трубу прорвало. Наверное, крысы прогрызли в ней дыру. Скоро вода зальет все этажи. Ты можешь отправить в библиотеку техников и уборщиков, чтобы привести все в порядок?

Эсте услышала, как щелкают клавиши клавиатуры.

– Да. Конечно.

– Как скоро?

Акриловые ногти Тэмми цокали по клавиатуре. Через несколько секунд она ответила привычным равнодушным тоном:

– Воды много?

Эсте отключила громкую связь, зажала телефон между плечом и ухом и понеслась бегом по лестнице Веспертин-холла, чуть не упав, когда споткнулась на площадке у выхода и едва не вскрикнув от пронзившей боли.

– Да, вода с… осадком. Густой коричневый осадок. Пахнет железом и серой.

Тэмми, видимо, надула пузырь из жвачки, потому что послышался хлопок, когда он лопнул.

– Полагаешь, какая-то токсичная дрянь?

– Сера, Тэмми. Я нахожусь в туалете, такое впечатление, что здесь вызывали дьявола.

– Придется закрыть его, пока не разберемся. И сообщи Айвз. Сейчас тебя переключу.

Стоило услышать в трубке тишину – будто наждачной бумагой провели по деревянной доске, – как мысли разбежались, фразы стали разваливаться.

Шуршание спортивных штанов из полиэстера при каждом шаге. Потрескивание костра, взмывающие в теплый воздух языки пламени, красные угли, припорошенные золой, их свет почти померк, но она может стать рядом с ними невидимой. Давящая тишина сменила звуки голоса Тэмми. А потом она услышала пение Теней:

«Тусклый свет невидимой рукой закружит тебя в танце вечности.

Распустится ночной цветок…»

Эсте остановилась на тротуаре, лапы елей жадно тянулись к ней и были похожи на руки. Завеса тьмы окутала кампус, приглушила свет. На краю зрения разливалась чернота. Вечер наступил слишком рано.

«…Оживут слова клятвы, и до зари ты окажешься в наших объятиях.

Умирающий луч…»

От звуков песни Теней грудь Эсте сжималась все сильнее, и вскоре она стала задыхаться от нехватки воздуха. Каким-то чудом все же удалось закончить телефонный разговор и отсоединиться. Она больше не слышала ничего, кроме песни Теней, увлекавших ее в сторону «Лилит». Она понимала, что не должна идти туда, но в то же время сопротивляться не могла.

Библиотека представляла собой грозное чудовище бодлианских пропорций, поражала множеством арочных перекрытий, окон с фронтонами и балконов с балюстрадами. Перед шпилем на башне расступились плотные облака. Грядет буря, и Эсте попадет в самый эпицентр.

Сотрудник Отдела охраны и безопасности с рацией на груди придерживал дверь, выпуская всех из здания. Неподалеку стояла Тэмми и говорила в крошечный громкоговоритель:

– Просьба немедленно эвакуироваться.

Толпа студентов неслась по ступеням, и Эсте приходилось двигаться навстречу потоку. Вскоре ей с трудом, но удалось пробраться в атриум. Свет бра не мог рассеять темноту, постепенно завоевывающую пространство. Эсте оказалась перед главной лестницей. Необходимо скорее добраться до комнаты отдыха старшеклассников, выдержать боль и начавшееся кровотечение в боку.

На пятом этаже она увидела между стеллажами Айвз и стала тайком пробираться ближе, время от времени вытягивая шею, чтобы разглядеть ее над полками. Несмотря на вполне современные, сшитые на заказ брюки и шелковую блузку, Эсте не могла отделаться от мысли, что перед ней Лилит Рэдклифф, которой уже сто лет.

Чтобы удерживать фокус, пришлось прищуриться. Директор резко повернулась, и на мгновение показалось, что она увидела Эсте. На лице появилось выражение голодного зверя, вышедшего на охоту. Эсте замерла, даже боясь дышать под ее взглядом. Возможно, ей ничего не остается, как принять смерть, раз она решилась явиться в самую темную ночь месяца в само логово дьявола.

На небе вспыхнула белая полоса, следом прогремели раскаты так близко, что задрожали книги на полках. Бра на стене издали неприятный треск, будто загорелась проводка, и свет в библиотеке погас. Гроза началась внезапно, сильные струи дождя ударяли в окна, барабанили в стеклянный потолок атриума. Пространство вокруг окутала тьма.

Три фигуры в неоново-розовом выплыли из дальнего, самого темного угла и остановились как по команде рядом с директором «Лилит», когда та подняла почти прозрачную руку. По крайней мере, Эсте видела лишь контур. Однако Тени ее не слушались. Они миновали пятый этаж, волоча за собой длинный шлейф темноты, не прекращая пения, прошли по балюстраде балкона. Они, без сомнения, голодны и вышли на охоту.

– Я велела вам не появляться, – прорычала Айвз, обращаясь к гулям. – Вы почему не слушаетесь?

Эсте на цыпочках прошла между стеллажами, не сводя глаз с гламурных спортивных костюмов Теней. Можно пробраться в гостиную по периметру атриума, так будет дольше, чем через зал, лавируя между стеллажами, но снизится вероятность попасть в эти руки с маникюром со стразами. Надо продержаться до восхода луны, тогда Тени сегодня ее не поймают.

Под ногой скрипнула половица.

Вот и все.

Та из Теней, что шла впереди, повернула на звук голову, качнулся хвост соломенных волос, он вызвал ледяной ветер – зашуршали страницы открытых книг. Эсте опустилась на пол, согнулась и прижала колени к груди. «Пожалуйста, пусть она меня не заметит, пожалуйста, пусть она меня не заметит». Она почувствовала спиной взгляды Теней и сжалась сильнее, дрожа всем телом.

Резкая вспышка молнии озарила небо, и все опять стало черным.

– Сюда, – выкрикнула Айвз. – Я сказала, сюда.

Эсте выдохнула, только когда кончики пальцев стали теплыми – верный признак того, что Тени отдалились.

За последние два дня она пролила слез больше, чем за последние несколько лет, вот и сейчас ресницы стали мокрыми и солеными. Грудную клетку так сильно сдавило, что было больно дышать. Эсте опустила голову на колени и не сразу заметила рядом с кроссовками потертые края брюк-клеш. Эйфа заговорила монотонно, будто на одной ноте:

– Скажи по шкале от одного до десяти, на сколько ты ощущаешь себя мертвой?

26

26

– Ну, скажем, на восемь.

Ответ, должно быть, оказался неверным, потому что Эйфе фыркнула:

– Ты не выглядишь на восемь. Подумай, пожалуйста.

– Я… я не знаю, – пробормотала Эсте, потерла тыльной стороной ладони нос, а кончиками пальцев убрала капли слез со щек. Вытянула шею и поискала над книгами Айвз, однако та исчезла где-то за томами древнеанглийской прозы. – Думаю, надо изучить вопрос более детально.

Теперь она увидела рядом с Эйфе Дэйвида и невольно стала вглядываться за их спины, надеясь увидеть знакомую черную шевелюру и сияющие синие глаза.