– Тогда дай слово, что ты не Наследник Теней.

– Эсте…

– Дай слово.

Плечи его поникли, как цветы на кустарниках в конце лета. У всего есть конец, ничто не может оставаться тайным вечно. Матео бросил взгляд на ее бок, словно вспомнил о нападении. Интересно, ему известно, что корки отваливаются, а под ними вновь появляются раны, хотя, казалось бы, они уже должны зажить.

– Здесь тебе находиться небезопасно, – произнес Матео вместо ожидаемого ответа.

Эсте заставила себя поднять глаза, окинула взглядом густые брови, ямочку на подбородке, широкое плечо, на которое так часто хотелось положить голову, прижаться к груди, где когда-то билось живое сердце.

Матео обхватил руками голову, из-под них выбивались непослушные кудри. Хлесткий удар разочарования едва не сбил Эсте с ног. Она поежилась, ожидая, что Тени появятся сейчас же, по его команде.

– Ладно, все понятно. Я уезжаю.

Матео сунул руки в карманы брюк и выпрямился, как-то не вполне естественно.

– Хорошо. Это единственный для тебя способ спастись.

– Будто тебя это когда-то волновало, – выпалила Эсте.

– Думаешь, есть что-то для меня более важное? Возьми ее с собой и никогда не возвращайся. – Он бросил «Книгу Теней» с позолоченными краями страниц на комод рядом со стопкой учебников. – Если тебя нет рядом, мне и этого не нужно.

Силуэт его стал блекнуть, Эсте отчетливо видела лишь открывшуюся и закрывшуюся дверь. Со стороны казалось, движимую порывом ветра. Она стояла, не шевелясь, и слушала тишину, позволив слезам, наконец, пролиться, чтобы смыть с души всю боль, которая там еще оставалась.

Когда слезы высохли, было уже совсем темно. Эсте накинула теплую куртку и вышла на улицу. «Лилит» была для нее маяком в ночном тумане. Она шагала вперед, дрожащими руками прижимая к груди «Книгу Теней». Формуляр она вернула на место, в кармашек, засунув поглубже.

В библиотеке прошла, с трудом передвигая ногами, ставшими свинцовыми, к запертой двери директора и постучала.

– Эсте? – Перед ней стояла Айвз. Теперь волосы ее были заплетены в лежащую на плече косу. – Приятно видеть тебя раньше времени. Разнообразия ради. – Брови взлетели вверх, когда она заметила книгу, взгляд был прикован к обложке. – Ты нашла ее.

– Я хотела сделать это лично, чтобы знать наверняка и убедиться, что книге ничего больше не грозит. – Эсте говорила с трудом, горло внезапно заболело.

Книга будет лежать за несколькими запертыми дверями, под охраной плюща, и ни один из призраков не сможет до нее добраться, как и было последние тридцать лет. На формуляре не появится больше имен. Не будет жертв, никакого кровопролития.

Айвз поспешно выхватила из ее рук книгу. Грубая кожа обложки поцарапала ладонь. Ногти постукивали – тук, тук, тук, – будто капли дождя по кровле. Синие глаза смотрели с прищуром, изучая лицо Эсте. Заметила ли Айвз следы слез на щеках?

– Тебе удалось меня удивить, – произнесла она с улыбкой. – Желаю тебе блестящего будущего в Рэдклиффе.

Эсте выдавила ответную короткую улыбку. Она получила все, к чему стремилась. А произошедшие события необходимо скорее забыть.

23

23

Копченый бекон и панкейки к нему могли бы воскресить к жизни даже мертвого. Эсте не помнила, как провалилась в сон. Но отчетливо помнила, как вернулась в комнату после работы в «Лилит», села на кровать, все еще размышляя о плане побега, а в следующую секунду в глаза ударил свет восходящего солнца, и по комнате разнеслись ароматы еды, будто в круглосуточно работающей столовой.

Эсте заставила себя подняться. Потерла шелушащиеся веки, направляясь к двери, распахнула ее и остановилась.

– Вам, ребята, пора поменять название клуба на «Любители завтраков».

Исследователи в полном составе толпились на маленькой кухне. Бриони у «острова» склонилась над стопкой липких панкейков, Артур сидел у стойки, постукивая мыском о дверцу шкафа, Шепард запихивал в рот еду с нечеловеческой скоростью, а Пози стояла рядом и таскала кусочки с его тарелки.

– Она жива, – произнесла Бриони, откусывая кусок панкейка, политого сиропом.

Пози повернулась и посмотрела через плечо Шепарда, на лице ее не было ни намека на улыбку, ни восторга от ее, Эсте, существования. Это было лицо человека сдержанного, жившего в семье с несколькими братьями и сестрами, что позволило отточить умение хранить молчание. Бриони вернулась к своей тарелке, Шепард сосредоточился на поглощении панкейков, Артур улыбнулся, хоть и довольно равнодушно.

Вид их, таких домашних, в мятых после сна фланелевых пижамах и сорочках, тронул в душе Эсте струну, о наличии которой она даже не подозревала. Каждый из них был отдельной планетой, вращающейся вокруг друг друга, как и призраки в гостиной, предназначенной для отдыха старшеклассников. Жизнедеятельность системы поддерживалась благодаря взаимному притяжению. Каждый нашел свое место, вписался в него идеально. Эсте была астероидом, пролетавшим мимо планет по заданной траектории.

По напряженной тишине, повисшей в комнате с ее появлением, стало ясно, что эти люди – друзья Пози, не ее.

Некоторое время они стояли, не шевелясь, оказавшись в тупике. Ни Эсте, ни Пози не желали прокладывать обходной путь. Внезапно в желудке Эсте заурчало.

– Хочешь попробовать, Логано? – обратился к ней Шепард со своей обычной ленивой ухмылкой, которой сейчас удалось разрушить стену между ними, будто одним ударом увесистого молота. – Доктор Кирк внизу готовит вкусняшки, я взял двойную порцию.

Он придвинул к ней тарелку – два ломтика бекона, два панкейка со сливочным маслом и кленовым сиропом. Аромат от них исходил божественный. Эффект усиливался еще из-за того, что последние несколько недель она питалась в основном совершенно бессистемно. Чем-то вроде пшеничной соломки с миндальным молоком, а также пила кофе, который ее организм отказывался считать едой. Эсте с трудом сдержала стон от удовольствия, когда капли сиропа попали на язык.

– Очень вкусно. – Она откусила сразу огромный кусок. – Почему завтрак готовит доктор Кирк?

– Завтра первый день осенних каникул, – ответила ей Бриони. Все остальные промолчали.

Липкий кусочек застрял у Эсте в горле, она с трудом его проглотила и перевела взгляд на розовый календарь, прикрепленный к холодильнику магнитиками-кактусами – творение Пози. И действительно, блестящим маркером вокруг сегодняшней даты были нарисованы звездочки. Начиналась неделя свободы перед первыми экзаменами.

Эсте не могла оторваться от этого кружка из звезд в окантовке пластикового квадратика ячейки и думала только о том, что сегодня новолуние.

– Важный день.

Артур и Шепард устроились вокруг «острова», Пози же взяла тарелку и отошла к стойке. И устроила настоящее шоу с приборами, чтобы о ней точно никто не забыл, несмотря на молчание, – поведение, граничащее с безумием.

Бриони повозила бекон в лужице сиропа и отправила в рот.

– Не могу дождаться, когда мы окажемся в Париже и будем пить вино на завтрак, обед и ужин.

Артур зацокал в ответ.

– Этого никто не станет делать.

– Au contraire, monsieur[12], – ответила Бриони, похрустывая мясом, – Тебя никто и не заставляет, а мне никто не сможет помешать.

– Даже то, что легально тебе алкоголь еще не продадут? – спросила Эсте и получила в ответ взгляд, как стальной клинок. – Вы на каникулы едете в Париж? Все?

– Да, черт возьми, – восторженно воскликнул Шепард. – Я планирую хорошенько там заправиться углеводами. У предков Бри там… как его?

– Pied-à-terre.

Слетевшее с губ Бриони словно было тошнотворно приторно-сладким, как нектар плюща. Шепард запихивал еду в рот, кивал и при этом умудрялся говорить.

– Вот-вот. И квартира эта в четвертом… э-э-э…

– Округе Парижа, – подсказала Бриони.

Шепард закивал.

– И как раз там расположены всякие старинные штуки типа той церкви из фильма.

– Нотр-Дам? – подсказала Эсте, на что Шепард пожал плечами.

Артур прищурился.

– Но ты ведь знаешь, что горбуна там сейчас нет?

Эсте понуро опустила голову. Она явственно представляла, как Дэйвид и Лукия ругаются из-за того, что она сбивается с ритма, Эйфе тихо хихикает, и лицо у нее при этом такое, будто наелась кислятины.

И еще, если не сдерживаться, можно легко представить, как они провели бы дни в Париже. Эйфе накупила бы в магазине «Шекспир и компания» книг столько, сколько влезло бы в ручную кладь. Лукия повела бы их есть блинчики в кафе на Марсовом поле, а Дэйвид потащил бы вечером в клуб. Они с Матео выбежали бы под навес на улице, вокруг лились бы потоки дождя, а он вытащил бы одну руку из кармана, провел по ее щеке и…

– Ты была права, – выпалила Эсте. Это как срывать пластырь: больно только первое мгновение. – Права насчет Матео.

Матео никогда уже не поедет в Париж, и она его больше не увидит. Надо было уйти раньше, не подпуская его слишком близко, она проявила слабость, поэтому заслужила эту боль. Теперь остается только собрать вещи.

– Не пытайся делать вид, что ты удивлена. – Пози закатила глаза. На ее щеках появились красные пятна, словно прошлую неделю она провела на пляже в Каннах и обгорела на солнце, а не пряталась в помещении от октябрьского мрака Вермонта.

– Я не раз пыталась сказать тебе, что с ним происходит что-то жуткое, но ты слушать не желала! – Тарелка Пози громко стукнулась о столешницу.