Скрипнула дверь, и послышался голос Дэйвида:

– Эсте, ты видела… ой, извините!

Эсте подпрыгнула, прижала руки к груди и свалилась с дивана прямо на кучу пледов, которым все же не удалось смягчить удар.

– Дэйвид! – Матео рывком сел и принялся застегивать рубашку. Эсте спешно натянула свитер. Он выглядел смущенным и растрепанным. Им ничего уже не скрыть, обо всем, что здесь происходило, расскажут взлохмаченные волосы и криво застегнутая рубашка.

– В следующий раз повесь носок на ручку, чувак. – Дэйвид исчез за дверью так же быстро, как появился.

Матео протянул руку Эсте, чтобы помочь подняться.

– Я сглупил, мы выбрали неподходящее время. Оно нам не принадлежит.

Возможно, дело в том, что он казался смущенным и счастливым, закусил нижнюю губу, словно хотел продлить ощущения поцелуя, и все это разжигало желание поступить так, как хотелось. Или ее толкали к этому обжигающие кожу отметины Тени, напоминая, что ждет ее за пределами этой гостиной.

– Не принадлежит, – пробормотала Эсте и повторила еще раз. И еще. Она бросилась к Матео и сжала его плечи с такой силой, что побелели пальцы.

– Выдано по абонементу. Помнишь? Я знала, что это должно означать что-то важное.

Матео не был глупцом, но сейчас смотрел на нее, растерянно моргая, было видно, как усиленно работают шестеренки его мозга.

– Души взяты на время, Матео, как книги в библиотеке. – От сделанного открытия кружилась голова, уставшее тело требовало сесть и дать ему отдых, но Эсте не могла успокоиться, не сейчас, когда так близка к переломному моменту. – Мы можем получить наши души назад.

– Айвз, полагаю, уже вернула книгу в башню, но я не думаю, что для спасения души из плена ее вечной власти требуется лишь поставить штамп в формуляре. – Взгляд его повеселел и стал, кажется, нежным. – Хотя, надо признать, я никогда не пытался это сделать.

Нет, это еще не конец. Так быть не должно.

Эсте убрала руки и отошла от Матео. Ей показалось или он недовольно поморщился? Она принялась ходить по комнате, размышляя, массировать пальцами виски, слегка кивая в такт мыслям. Надо проговорить их, вдруг это поможет понять?

– Ты можешь повторить все, что я сейчас сказала?

– Хорошо, эм… – Он задумался и медленно опустился обратно на диван. – Дин написал: «Выданы по абонементу». Украденные души подобны библиотечным книгам. Еще Дин оставил эпиграф книги в фонтане Гаспера. Книга у Айвз, но в ней не хватает страниц?

Эсте замерла на месте.

– Что ты сказал?

Матео склонился, упершись локтями в колени. Подбородок он положил на сплетенные пальцы и поднял на нее взгляд.

– Книга у Айвз, но в ней не хватает страниц.

– Нет, о стихотворении, спрятанном у Гаспера. – Она принялась прокручивать кадры в голове, переносясь на несколько недель назад. Матео сдвинул панель, и появилась школьная доска. Мысленно она взяла мелок и написала слово «любовь» рядом со словами «жизнь» и «смерть», нацарапанными корявым почерком Матео. – Жизнь, смерть и любовь. Ты гений.

– Благодарю? – произнес он скорее вопросительно, нежели удовлетворенно.

Она сжала ладонями его щеки и поцеловала в губы.

– Собери здесь остальных ребят, я скоро вернусь.

– Эсте, куда ты?

Слова настигли ее уже на полпути к выходу.

Сквозь толщу прошедших лет до нее доносился голос папы: «Все необходимое ты сможешь найти в библиотеке». Они обыскали «Лилит» от пола до потолка, заглянули во все потайные ходы, открыли каждую запертую дверь. Осталось проверить последнее место.

28

28

Папа впервые привел Эсте в библиотеку, когда ей было восемь.

День ее рождения был в июле – пик летней жары, – и она хорошо помнила прохладные потоки, выпускаемые кондиционером, они ползли по ее ногам, будто змеи, и вызывали мурашки. Женщина-администратор за стойкой призывно помахала рукой, когда они вошли. Предложила заполнить несколько листков анкеты и выдала тонкую карточку – читательский билет. Эсте едва хватало роста, чтобы дотянуться до стойки и получить его.

Из библиотеки они уехали со стопкой книг в мягких переплетах, аккуратно сложив в багажник их голубой машины. Эсте отлично знала, как все в библиотеке устроено, что книги будут принадлежать ей только две недели, но и этого достаточно. Она перечитывала их столько раз, что запоминала завиток каждой буквы. Частичка написанного в них навсегда оставалась в ее душе, уже после того, как книга была возвращена на полку.

И она до сих пор могла предаваться воспоминаниям, глядя на неоднородную, зернистую фотографию с пятном света, похожим на солнце.

Эсте брела к своей комнате в общежитии, гроза разразилась ливнем плотным, обволакивающим со всех сторон, как пуховое одеяло. Она промокла под его струями, кажется, до самого костного мозга. Зубы стучали, в боку пульсировала боль, легче стало только в тихой спальне в Веспертин-холле.

Какое счастье, что здесь нет ни Пози, ни ее друзей. Со дня их суматошного завтрака прошла вечность. День вошел в темную фазу, мир ускользал от нее. Хорошо, что кому-то в нем радостно, ее соседка и остальные исследователи, вероятно, уже прибыли в международный аэропорт Берлингтона и готовятся сменить Вермонт на Версаль.

На неубранной кровати все еще лежала обложками вверх стопка школьных выпускных альбомов разных лет, но Эсте открыла чемодан и достала три фотографии. На первой папа стоял у своей комнаты в общежитии для младшего класса и улыбался. Веспертин-холл, 503А. На следующей – пожимал руку статуе Робина Рэдклиффа в фонтане Гаспера. И, наконец, на той, что теперь была в треснутой рамке, он стоял у городской библиотеки Пасо-Роблес рядом с восьмилетней Эсте. В одной ее руке был новенький читательский билет, другой она держалась за папу.

Эсте порылась в чемодане, достала и отложила шерстяные носки и свитер, купленный в магазине подержанных вещей, нашла на самом дне, рядом с несколькими забытыми бальзамами для губ и смятым учебным планом, в который она не заглядывала с начала года, маленькую зеленую книжицу.

Была она ничем не примечательной, без названия, суперобложки или форзаца с золоченым узором. Тем июльским днем они с папой вернулись из библиотеки по Спринг-стрит, а дома на кухонном столе ее ждал завернутый в красивую бумагу подарок – самый ценный за всю ее жизнь. Эсте разорвала блестящую упаковку, папа сидел рядом и наблюдал за ее действиями, нервно постукивая пальцами по столешнице, а мама суетилась в кухне: выключив свет, зажигала свечи на торте.

Эсте провела рукой по обложке книги так же, как сделала в тот день, когда развернула подарок, и сердце наполнилось восторгом от того, как хорошо она помнила текстуру обложки. Открыла и прочитала: «Из библиотеки Эсте Логано».

Папа умел переплетать книги и собрал в одну все ее любимые сказки. Эсте отчетливо помнила запах клея, старых страниц и свежих чернил в его кабинете, а сейчас ощутила его так явственно, что готова была поклясться, что вернулась туда на несколько мгновений.

Кончиками пальцев Эсте провела по буквам, выведенным папиной рукой, от этого он будто стал ближе. Отец ведь уже проходил этим путем, знал дорогу, она теперь не одна.

Эсте перевернула несколько страниц и тяжело вздохнула: помнила, что было потом. Она прочитала эти слова и обняла папу. Тогда он был жив, дышал и смеялся, находился рядом, когда она в нем очень нуждалась. Открывая сборник после его смерти, она всякий раз старалась скорее перелистнуть страницу, чтобы не видеть надпись на титульном листе, это было слишком больно.

Эсте долго училась избегать ее, но теперь, сидя на полу общежития школы Рэдклиффа, прижавшись спиной к выступающему краю матраса и вытянув перед собой ноги, посмотрела на эти слова по-новому, чего не смела сделать с самого приезда в Рэдклифф, боясь того, что обнаружит.

«Есть жизнь, есть смерть, есть любовь – и любовь есть величайшая из них». Пальцы легли на размазанные строки, выведенные синими чернилами. Папа писал быстро, словно у него не было времени. И это правда. И все же он оставил ей послание, обещав, что даже после ухода из этого мира не оставит дочь.

Эсте медленно выдохнула, надеясь немного успокоиться, и принялась перелистывать страницы со сказками и баснями, которые помнила наизусть. Дойдя до последней, уставилась на те несколько страниц, которые всегда были пустыми.

Она полагала, что это для ее собственного рассказа, который, возможно, она когда-нибудь напишет. Даже в рабочих тетрадях по некоторым предметам есть такие пустые страницы в конце. Все эти годы она не решалась взять ручку и дать волю фантазии, стремилась делать все так, как папа, и никогда не думала, что может поступать по собственной воле.

Теперь, разумеется, текст ей открылся. Как и обещалось, ответ она всегда сможет найти в библиотеке – библиотеке Эсте Логано.

29

29

Недостающие страницы «Книги Теней» были подшиты в сборник сказок Эсте.

Она сразу поняла, бросив взгляд на академический древний текст. Грудь сдавливало все сильнее, когда она принялась листать страницы, просматривать слова на латыни и понимать без нектара плюща. Язык мертвых читаем, этого ей не удавалось добиться за все месяцы учебы. Слова плавно перетекали одно в другое, открывая смысл каждого и предложения в целом. Рядом – схемы, выведенные толстыми чернильными линиями.