Палата заседаний парламента представляла собой квадратный зал с высоким потолком, в котором ярусами располагались галереи для журналистов и публики. Он был отделан резными панелями из местных пород дерева; из такого же дерева состоял и навес над креслом спикера парламента, украшенный витиеватой резьбой.

Ковровый настил на полу приглушенно-зеленого цвета оттенял более яркую зелень обитых кожей скамей для членов парламента. Все места здесь оказались заняты, в галереях тоже не осталось свободного места, но полная и чрезвычайно насыщенная тишина, окутавшая это скопление народа, не уступала церковной, и высокий, слегка писклявый голос премьер-министра слышался отчетливо. Его хрупкая, изящная фигурка стояла за кафедрой, расположенной ниже, прямо под креслом спикера парламента.

– Отряды красных коммандос медленно, но верно захватывают весь Витватерсрандский комплекс, – говорил он, выразительно жестикулируя.

Чтобы лучше его видеть, Марк наклонился вперед, внешней стороной ноги прижавшись к ноге Стормы Кортни, и все время до самого конца речи ощущал ее теплое бедро.

– В жестокой схватке под Фордсбургом убиты трое полицейских, двое других тяжело ранены в стычках. Отряды забастовщиков вооружены современным стрелковым оружием, их военизированные формирования свободно передвигаются по улицам, совершая акты грубого произвола и насилия над мирными обывателями, государственными должностными лицами, которые пытаются исполнять свои обязанности, да и вообще над всеми, кто попадется им под руку. Они чинят препятствия работе государственных органов, транспорта, органов власти и учреждений связи; они нападают на полицейские участки и захватывают их.

Сутулившийся на своем месте в переднем ряду и прикрывающий ладонью глаза Шон Кортни вдруг поднял голову.

– Позор! – зычным голосом вставил он.

Таким голосом он всегда говорил после третьей порции виски, и Марк не мог не усмехнуться, догадавшись, что за обедом в клубе Шон, должно быть, хорошо подкрепился и готов участвовать в заседании.

– Вот именно, позор, – согласился Сматс. – Забастовщики собрали вокруг себя всех самых безответственных лентяев, весь аморальный элемент общества, и теперь их умонастроения вышли на весьма опасный, угрожающий этап. Сам по себе вполне правомочный, узаконенный акт забастовки сменился террором и разгулом преступного насилия. Но самый тревожный аспект этих ужасных событий заключается в том, что руководство этого трудового спора – или, если позволите, режиссура забастовки – попало в руки наиболее безответственных, творящих беззаконие авантюристов, которые добиваются ни много ни мало ниспровержения законного правительства и господства большевистской анархии.