– Место для дома я выбрал там, где начинаются холмы, но с видом на долину, а совсем рядом стоят высокие утесы Чакас-Гейт. Очень красиво, особенно по вечерам.

– Не сомневаюсь.

– Я разработал проект дома так, что его можно расширять, каждый раз прибавлять по комнате. Для начала будет всего две комнаты…

– Вполне достаточно для начала, – согласилась она, задумчиво хмуря брови. – Но для детей понадобится отдельная комната.

Он прикусил язык и изумленно уставился на нее, не вполне уверенный, что правильно расслышал.

Она прервала работу и, держа в обеих руках скалку, улыбнулась.

– Ведь ты не просто так пришел сегодня сюда, правда? – ласково спросила она.

Марк кивнул и опустил глаза.

– Да, – смущенно ответил он. – Наверно, так оно и есть.

Во время венчания Марион лишь на секунду утратила присутствие духа, когда увидела в первом ряду генерала Шона Кортни в парадном костюме с бриллиантовой булавкой на галстуке, а рядом его жену Руфь, чопорную и элегантную, в огромной шляпе размером с тележное колесо, украшенную по полям белыми розами.

– Он пришел! – восторженно прошептала Марион и не смогла удержаться, чтобы не бросить быстрый торжествующий взгляд на своих подруг и родственников, – так знатная дама бросает монету нищему. Ее общественный статус сразу подскочил до головокружительных высот.

В конце обряда генерал нежно расцеловал ее в обе щеки и обернулся к Марку.

– Ты выбрал самую красивую девушку в городе, мальчик мой, – сказал он.

Она вспыхнула от удовольствия – в эту минуту Марион и вправду была очень красива, как никогда прежде.

С помощью четырех рабочих-зулусов, которых ему предоставил Шон, Марк уже успел проложить простенькую грунтовку до самой Бубези. Невесту он привез к скалам Чакас-Гейт на заднем сиденье мотоцикла с коляской; коляску доверху наполнял груз – часть ее приданого.

Далеко отстав от них, зулусы вели Троянца со Спартанцем, тяжело нагруженных остальным багажом Марион.

Ранним утром реку окутал густой туман, неподвижный и ровный, как поверхность озера, окрашенный в нежные розовые и лиловые тона светом наступающего дня.

Прямо из тумана вздымались огромные скалы Чакас-Гейт, темные и загадочные, и каждую украшал венец из золотистых облаков.

Для возвращения Марк выбрал именно этот час, чтобы с самого начала Марион увидела место, где они станут жить, во всей красе. Он остановил мотоцикл с коляской на обочине узкой каменистой дороги и выключил двигатель.