– Мы не можем показать только одно выступление, иначе все будет слишком очевидно. Так что придется спрятать этот номер среди других.

– Других?

– Да. Сестры, поющие в хоре, готовятся на основном празднике исполнять песни, восхваляющие Бальду Великую. То, что они репетируют для широкой публики, подойдет и для своих. А содержащиеся здесь братья Блумберги в прошлом были незаурядными акробатами.

– Это их и сгубило. Со своими талантами они совершили немало краж из замков и купеческих домов.

– Возможно, но сейчас братья, вроде бы, твердо стоят на пути исправления, и к ним нет никаких нареканий? Так почему бы им не разрешить продемонстрировать свое мастерство в благих целях? И еще, если бросить клич, наверняка многие будут рады прочитать перед всеми свои любимые стихи или поделиться забавными короткими историями из прошлой, домонастырской жизни.

– Ну, хорошо, предположим, ты подберешь нужное количество людей и номеров. Последний вопрос: кто будет следить за выражением лица нечистой на руку сестры?

– Я думаю, что лучше вас с матушкой Анной с этой задачей никто не справится.

После этих слов аббатиса оставила попытки скрыть разочарование и раздражение:

– Лесть тебе не поможет, лучше начинай, наконец-то, шевелить мозгами. Бальда Неподкупная тому свидетель, я не ожидала от тебя многого, но такое! Неужели я должна разжевывать каждую мелочь? Сесть рядом с подозреваемыми мы не сможем, иначе та, которую мы хотим подловить, мигом поймет, для чего затевалась вся эта канитель. Разместившись позади, мы будем видеть только затылки, покрытые рясой, а впереди – нам придется сидеть с вывернутыми шеями и оглядываться назад. Хорошенькое выходит незаметное наблюдение, ты не находишь?

Алекс сглотнул. Он никак не мог привыкнуть к тому, что за последние несколько недель вновь и вновь успех его отчаянного путешествия, счастливая жизнь с Тайей, да и просто жизнь, висели на волоске и зависели от сиюминутного настроения и расположения людей, на которых Алекс не мог повлиять при всем желании. Он почти физически ощущал, что, если исходить из старого предания об отмеренной каждому человеку своей толике везения, его собственная порция сейчас будет истрачена до последней капли.

– Вам не придется выворачивать шеи. Вы будете смотреть прямо на них.

– Откуда, позволь спросить?

– Со сцены.

На этот раз аббатиса обошлась без пауз и прочих мелодраматичных эффектов. Она поднялась с кресла и встала лицом к Алексу почти вплотную. Заглянув пронзительными серо-стальными глазами в самую глубину его души, матушка Абигайль отчеканила: