– Уже не помнишь меня?

Шарп услышал голос и позабыл про фляжку. Он повернулся, вскочил; всадница сорвала широкополую шляпу, тряхнула головой, и волосы рассыпались по обе стороны ястребиного лица – узкого, жесткого и очень-очень красивого.

– А я тебя искала.

– Тереза?

Ветер сорвал с крыши снег, закружил над горящим домом.

– Тереза?

Шарп потянулся к женщине, та приблизилась, и он обнял ее, как впервые, два года назад, под пиками французских улан.

– Тереза? Это ты?

Девушка взглянула насмешливо:

– Ты меня забыл.

– Силы небесные! Где пропадала? – Тоску как рукой сняло; он рассмеялся, тронул ее лицо, словно желая убедиться, что это и впрямь она.

Тереза тоже рассмеялась с неподдельной радостью, погладила шрам на его щеке.

– Я думала, ты меня забудешь.

– Забыть тебя? Нет. – Шарп покачал головой, внезапно лишившись дара речи, хотя так много надо было сказать.

Он хотел найти ее год назад, когда армия, шедшая от Фуэнтес-де-Оньоро, встала лагерем всего в нескольких милях от Сьюдад-Родриго. Это ее края. Шарп надеялся, что Тереза будет искать его в следующем году, но она не давала о себе знать, а потом он отправился в Англию и встретил Джейн Гиббонс. Шарп отогнал воспоминание и стал смотреть на Терезу, дивясь, как мог забыть ее лицо, ее живость, неукротимую силу ее духа.

Девушка улыбнулась и кивнула на штуцер, висевший у нее на плече:

– У меня твое ружье.

– Много врагов из него убила?

– Девятнадцать. – Она скривилась. – Мало.

Тереза ненавидела французов слепой сокрушительной ненавистью. Она повернулась в объятиях Шарпа, взглянула на пленных: