– Отыщите роту. Проследите, чтобы всех определили на постой.

– Да, сэр. – Прайс был совершенно убит.

Шарп хлопнул его по груди:

– Оставайтесь трезвым.

Лейтенант кивнул, потом взмолился:

– Почти трезвым?

– Трезвым.

– Идемте, сэр.

Харпер увел Прайса.

Кто тут главный, сомневаться не приходилось.

Шарп смотрел на тех, кого приводили и приносили в монастырь: безглазых, безногих, окровавленных французов и британцев. Он старался не слышать криков, но это было невозможно: звук проникал повсюду, как и гарь, висевшая в ту ночь над городом.

Офицер 95-го стрелкового в слезах спустился по главной лестнице и увидел Шарпа:

– Совсем плох. – Он не знал, с кем говорит, просто видел в Шарпе еще одного стрелка.

– Кроуфорд?

– Пуля в позвоночнике. Не могут вытащить. Стоял посреди бреши, в самом пекле, и приказывал нам быстрее шевелить задницей. Вот его и подстрелили!

Офицер ушел в холодную ночь. Кроуфорд никогда не требовал от своих людей того, чего не мог сам. Разумеется, он был в гуще боя, ругался, плевался, вел своих солдат – и теперь умрет. Армия уже не будет прежней. Времена меняются.

Часы пробили десять, и Шарп понял: прошло всего три часа с тех пор, как он по снегу бежал к пролому. Всего три часа!..

Дверь, в которую унесли Лоуфорда, открылась, солдат выволок труп. Это был не полковник. Тело тащили за ноги, и оно оставляло на полу липкий кровавый след. Дверь осталась открытой; Шарп вошел, прислонился к косяку и стал смотреть в освещенное свечами жуткое помещение. Он вспомнил утреннюю и вечернюю молитву солдата: «Боже, не приведи мне попасть под нож хирурга». Лоуфорд лежал, крепко прихваченный ремнями к столу, мундир на нем был разрезан. Лицо заслоняла склоненная спина санитара. Врач в заскорузлом от крови фартуке цвета жженой охры, сопя, вонзил нож. Ноги Лоуфорда, в сапогах с тонкими шпорами, дернулись, несмотря на кожаные ремни. Врач был весь в поту. На сквозняке огоньки свечей задрожали, и он повернул забрызганное кровью лицо:

– Закройте к чертям!

Шарп закрыл дверь, оставив за ней отнятые руки и ноги и ждущих своей очереди раненых. Ему хотелось напиться. Времена меняются. Лоуфорд под ножом, Кроуфорд умирает наверху, Новый год посмеялся над их ожиданиями.