Имена глубоко засели в памяти.

– Ты их найдешь.

– Да.

Она улыбнулась:

– Будешь мучить?

– Зверски.

– Хорошо.

Шарп улыбнулся:

– Я слышал, христианам положено прощать своих врагов.

Девушка покачала головой, ее волосы щекотно скользнули по его груди.

– Только когда они мертвы. И вообще, – она убрала волосы, – ты не христианин.

– А ты христианка.

Тереза пожала плечами:

– Попы меня не любят. Английскому научил священник, отец Педро. Он хороший, а остальные… – Она сплюнула в огонь. – Не допускают к мессе. Потому что я дурная женщина. – Тереза что-то быстро, гортанно произнесла по-испански – что-то подкреплявшее ее мнение о священниках. Потом села, оглядела комнату. – У этих скотов должно было остаться вино.

– Я не нашел.

– Ты не искал. Ты торопился затащить меня под одеяло.

Тереза встала и принялась шарить по комнате. Шарп любовался прямизной ее стана, ее стройностью и силой. Она открывала буфеты, вытряхивала на пол содержимое.

– Вот. – Она бросила Шарпу деревянную полку. – Подкинь в очаг.

Шарп присыпал доску порохом, чтобы лучше горела, а когда обернулся, увидел, что Тереза уже нашла вино и протягивает ему.

– Видишь? У этих скотов всегда есть вино. – Девушка заметила, что он ее разглядывает, и посерьезнела. – Я изменилась?