– Ее сердце отныне занято другим. Более достойным! Вот что ответила донья Мария. Тогда я спросил, а как же все обещания и клятвы, которыми мы обменялись? Разве можно их отменить?

Можно, возразила донья Мария. «Все уже отменено. И больше к нам не приходите, не мучьте понапрасну себя и Ольгонзу. Моя дочь будет принадлежать более благородному и знатному юноше, чем вы!» Теперь ты понял, кого она имела в виду?!

Сантьяго сокрушенно покачал головой.

– Понял, Ленсио, но я не давал ни донье Марии, ни Ольгонзе ни малейшего повода так себя вести.

– Давал, и еще как давал! Зачем черт принес тебя к нашему берегу? Разве не мог ты утонуть во время шторма?! Почему Барбаросса не насадил тебя на меч, как барана на вертел?

– Ты сердишься, Юпитер, – попытался успокоить товарища Сантьяго, – значит, ты не прав.

– Зато ты всегда прав! Ты и такие, как ты. Все вам: богатство, честь, должности, девушки. Чего я, в конце концов, хотел? Только устроить свою жизнь в этой дыре, забытом Богом городишке! Велика прибыль – эта Ольгонза, напыщенная провинциальная дурочка! А я думал связать с ней свою судьбу, взять приданое, купить дом, родить детей! И все уже складывалось, все получалось, пока чертов ветер не пригнал к нашему берегу твою проклятую шлюпку! Все рухнуло за один вечер, за одну твою беседу с этой подлой тварью! И после этого ты еще говоришь, что не давал повода?

Сантьяго удрученно развел руками.

– Чем я могу помочь тебе, друг мой?

– Только одним – умереть! Или ты, или я. По-другому невозможно. Я вызываю тебя на поединок и буду драться до конца, до самой смерти!

– Ох, Ленсио, Ленсио! – вскричал Сантьяго. – Что такое ты говоришь? Какой еще поединок?

– Вас, милостивый государь, – переходя на официальный тон, отвечал Ленсио, – вскорости посетит мой сослуживец, капитан береговой службы.

Он пытался говорить холодно и презрительно, но истерические нотки прорывались в окончаниях слов.

– Прошу уладить с ним все подробности касательно места и времени поединка. Честь имею!

Ленсио чуть наклонил голову, круто повернулся на каблуках и пошел прочь. У самой двери он не выдержал, остановился, обвиняюще протянул руку в сторону Сантьяго и, наконец, выбросил из себя то, ради чего приходил.

– Я больше не желаю тебя знать, подлый негодяй, под маской товарища растоптавший мою жизнь!

Сантьяго остался стоять посреди комнаты в состоянии полного недоумения. Такого поворота событий он ожидал меньше всего. И еще меньше он хотел драться с Ленсио. Оскорбления отринутого жениха вызвали в нем не ответный гнев, а жалость и сочувствие.