Лежа на спине, Сантьяго снова и снова возвращался к поединку. Выпученные глаза Ленсио, перекошенный криком рот, изуродованное, окровавленное тело стояли перед мысленным взором.

«Все ли я сделал, чтобы не допустить гибели товарища? – в сотый раз спрашивал себя Сантьяго и в сотый же раз отвечал: – Все. Мне оставалось только погибнуть самому, ничем другим Ленсио не удалось бы остановить. И в конце концов, он погиб не от моего меча, я не успел нанести ему ни малейшей царапины. Виноват он сам, его погубили напористость и неловкость».

На потолке каюты играли блики, солнце, отражаясь в гладкой поверхности моря, словно в зеркале, подмигивало Сантьяго. С палубы доносился шум, команда закатывала по сходням бочки со свежей водой. Сантьяго почудилось, будто разрозненные шумы напоминают чей-то голос, произносящий слова на латыни. Чтобы лучше слышать, он прикрыл глаза, стал прислушиваться и мгновенно заснул.

Разбудил его пушечный выстрел.

– Отплываем! – вскричал он, соскочил с койки и поспешил на палубу. Ему хотелось еще раз взглянуть на городок. Сантьяго был уверен, что больше никогда не окажется в Санта де ла Пенья.

«Сан Мартин», подняв паруса, выходил из бухты. Сантьяго ринулся на корму и бросил прощальный взгляд на берег. Над крышами городка поднимался черный столб дыма. До его слуха донеслись заунывные удары колокола.

– Что там происходит? – спросил он у матроса, сращивающего разорванный шкот.

– Ведьму жгут, – равнодушно ответил тот, затягивая покрепче узел.

Сантьяго оперся на планшир и, держась за него рукой, отошел в сторону. Он не стал узнавать имя ведьмы, надеясь, что в окрестностях Санта де ла Пенья их водится больше, чем одна. Ветер наполнил паруса, каракка чуть накренилась и заскользила по волнам, а Сантьяго продолжал стоять, обернувшись спиной к берегу, не в силах заставить себя еще раз взглянуть на черный столб дыма.

Часть V. Перевернутый Кадис

Часть V. Перевернутый Кадис

Море удивительная и непонятная стихия. Несколько дней оно не спеша перекатывало мощные валы, похожие один на другой. Подчиняясь их ритму, «Сан Мартин» однообразно переваливался с носа на корму, день и ночь, ночь и день. Изредка, без всякой видимой причины, валы разбивала беспорядочная жестокая зыбь, и корабль начинал трястись и содрогаться всем корпусом, словно повешенный в те первые мгновения, когда еще не умерло сознание и тело инстинктивно сопротивляется подступающей смерти. Все это было весьма любопытно, но не очень приятно.

Сантьяго не хотел знакомиться ни с попутчиками, ни с экипажем. События последних дней черным облаком висели над его головой. Он должен был их обдумать и переварить. Облюбовав место за бушпритом, он целыми днями сидел, закутавшись в плащ, уставив взор на темно-синюю поверхность воды.