Он переступил порог собора и спустя несколько мгновений погрузился в тишину и прохладу. Сантьяго приходил сюда каждое воскресенье на протяжении многих лет и знал тут каждую плиту, каждую скульптуру и картину, как знают страницы любимой, много раз читанной книги.

За последним рядом пустых скамеек он заметил коленопреклоненную фигуру и сразу узнал падре Бартоломео.

«Он ведь входит в трибунал инквизиции, – подумал Сантьяго. – Видимо, следил за выполнением приговора».

Он подошел к падре и опустился рядом с ним на колени. Тот повернул голову, улыбнулся, и от этой улыбки у Сантьяго стало легко на сердце.

«Все-таки он святой, – решил Сантьяго. – Иначе чем объяснить такое воздействие на меня? Ведь только что было тяжело, плохо и неприятно, но стоило лишь заглянуть в глаза падре, и все перевернулось».

В соборе витал запах горелого мяса. Падре Бартоломео закончил молиться, поднялся на ноги и перекрестил стоящего на коленях Сантьяго.

– Благослови тебя Господь, дитя мое, – мягко произнес он. – Надеюсь, ты принес мне добрые вести. Ферди нашелся?

– Пока еще нет, святой отец. Ваш человек вывел меня на одного мальчика, но это оказался не тот.

– О-хо-хо, грехи человеческие, – тяжело вздохнул падре Бартоломео. – А как ты оказался на площади, Санти?

– Совершенно случайно. Возвращался от Гонсалеса и…

– В нашем мире не бывает случайностей, – строго произнес падре. – Все предусмотрено и учтено Богом. И сюда Он привел тебя с определенной целью.

– С какой же? – полюбопытствовал Сантьяго, поднимаясь с колен. – Честное слово, отец Бартоломео, я ни о чем не думал и не строил планов, просто оказался на площади и…

– Иисус привел тебя ко мне, – оборвал его падре. – Я не хотел рассказывать, мой мальчик, но Бог настаивает.

Он тяжело вздохнул.

– Ты чувствуешь запах гари, Санти?

– Еще бы!

– Я желал, чтобы мир, в котором ты живешь, был добрым и светлым. Но ты вырос, возмужал, – он с гордостью оглядел воспитанника, – и должен знать правду. Горькую, безжалостную правду.

Он снова тяжело вздохнул, словно не решаясь начать.

– Знай же, Сантьяго де Мена, что на еврейскую пасху, по обычаям этого народа, в мацу, ритуальные сухари, которые они едят, должна быть подмешана кровь невинного христианского мальчика. Теперь ты понимаешь, почему пропадают дети определенного возраста.

Сантьяго оцепенело посмотрел на святого отца.