У одного из них был даже фонарь и огромная алебарда в руке.

– А вы тут что делаете? – спросил кухмистр.

– Нас поставили на стражу!

– Но мне выйти не можете запретить, – воскликнул кухмистр, – иду по срочной необходимости.

Люди знали его, потому что принадлежали к замковой службе, не отвечали ничего.

– Жаль, что вас поставили не у дверок Казимира, – пробормотал Аллемани, – там бы, может, на что-нибудь пригодились.

Спустившись шибко в город, только на дороге догадался беспокойный кухмистр, что не знал, где искать Тенчинского. До дома его на Подвале был приличный кусок дороги для старых ног. Не было, однако, иного способа попасть туда, как пешком и довольно медленно.

У подкомория всё спало, он едва мог достучаться. Наделал, однако, такого шума, что Тенчинский, услышав его, в рубашке подскочил к окну, крича:

– Кто там? Чего?

Он лёг спать неспокойный и, едва начал лихорадочно дремать, когда Аллемани его разбудил. Предчувствовал уже что-то плохое.

– Аллемани, к вашей милости!

– Дело срочное, вставайте!

Без раздумья подкоморий прервал его сильным криком:

– Король!

– Король сбежал! – ответил кухмистр.

Не отвечая ему, Тенчинский сбежал вниз, отворили двери, вся служба вскочила.

– Коней! Коне! – кричал подкоморий, который почти обезумел.

Выбежал в рубашке к итальянцу.

– Может ли это быть? – воскликнул он с отчаянием.

– Я видел своими глазами короля, выходящего через дверку на Казьмеж с Сувреем и другим французом, – сказал Аллемани.