Пеппис пожал плечами:

– Это же дикари. Может, им нравится задирать или унижать нас. – Он снова принялся водить клинком по стертому точильному камню. – Перит говорит, что нас хватятся, если не вернемся к утру, и к завтрашнему вечеру – а то и раньше – вышлют подмогу. Не так уж долго надо продержаться, да вот только синекожие не дадут нам столько времени.

– Думаю, день или около того мы могли бы продержаться. Конечно, у них численный перевес, но это их единственное преимущество. Правда, однажды они уже взяли форт.

Марк сделал паузу – из наступающей темноты донеслось пение. Присмотревшись, он разглядел силуэты танцующих на фоне костров.

– Кое-кто сегодня веселится, – пробормотал он, сглотнув слюну. Колодец в форте отравили падалью, ничего из съестного не осталось. Если помощь не подоспеет в ближайшее время, синекожим не придется даже мараться – жажда сделает все за них. Может, они и хотят, чтобы у римлян пересохли глотки на палящем солнце. По крайней мере, это соответствовало бы жутким историям, которые он слышал и которые, несомненно, будут пересказываться с наступлением ночи. Пеппис посмотрел во мрак и фыркнул – то ли насмешливо, то ли возмущенно.

– Там, внизу, один мочится на стену.

– Осторожнее, не выглядывай и не поднимай голову слишком высоко, – предупредил Марк, прижимая голову к шероховатому камню и пытаясь заглянуть за край так, чтобы не стать мишенью. На удивление близко и прямо под ними стоял синекожий, раскачиваясь и поливая стену размашистыми дугами темной мочи. Уловив движение наверху, ухмыляющийся дикарь вздрогнул от неожиданности, но быстро пришел в себя и демонстративно потряс причиндалами.

– Я бы сказал, что он перебрал с выпивкой, – пробормотал Марк, невольно улыбаясь.

Между тем мужчина приподнял пузатый мех и присосался к горлышку, глотая и проливая вино на себя. Накачавшись, он с третьей попытки вставил пробку и снова помахал римлянам, сопроводив жест какими-то выкриками.

Не дождавшись ответа, он сделал два шага, покачнулся и упал ничком.

Марк и Пеппис с интересом наблюдали за неподвижным дикарем.

– Живой. Вижу, грудь поднимается. Может, просто упился, – прошептал Пеппис. – Или ловушка. Точно ловушка. Эти синекожие – большие хитрецы, все так говорят.

– Возможно, но я вижу только одного, а с одним я справлюсь. Вино нам бы не помешало. Во всяком случае, мне, – ответил Марк. – Я намерен спуститься. Принеси веревку. Я мигом – туда и обратно. – Пеппис тут же исчез, отправившись исполнять поручение, а Марк сосредоточил внимание на распростертой фигуре и, взвесив риски, горько усмехнулся. Какой риск, если они так и так собирались умереть ночью или на рассвете? Сомнения рассеялись, напряжение отпустило. В обреченности было что-то успокаивающее. По крайней мере, он сможет выпить. Да и вина в мехе, похоже, столько, что всем достанется понемногу.