– Победить? Кто сказал, что мы победим? Когда на моих глазах погиб Марий, я понял, что мы не сможем победить. Понял, что Сулла сломает хребет Первородному раньше, чем мы соберемся с силами и сумеем нанести ответный удар. Речь идет не о победе, мальчик, речь идет о борьбе за правое дело. Мы выполняем приказ и отдаем дань уважения великому человеку. – Он обвел взглядом мужчин в комнате. Лишь немногие отвели взгляд. Он знал, что находится среди друзей. Что бы сказал на его месте Марий? Орсо улыбнулся. – Человек может всю жизнь ждать такого момента, как этот, и все-таки не дождаться. Некоторые просто стареют и увядают, так и не получив возможности показать себя. Мы умрем молодыми и сильными, и ничего другого я не приму.

– Но мы могли бы вырваться из города. Уйти в горы…

– Выйдем. Не хочу распинаться перед такими остолопами. – Орсо хмыкнул и, прихрамывая, вышел за дверь. Там уже собралось около сотни легионеров, усталых и грязных, с перемотанными тряпьем ранами. Почти все выглядели так, будто уже смирились с поражением, и эта мысль подсказала ему нужные слова. – Я – солдат Рима! – Его голос, басовитый и грубый от природы, дошел до каждого, заставив выпрямиться и подтянуться. – Я всегда хотел отслужить свой срок и уйти в отставку, получив небольшой надел. Я не хотел погибнуть в чужой земле, чтобы меня забыли. Но потом я понял, что служу с человеком, ставшим мне больше, чем отцом. Я видел его смерть, слышал его слова и подумал: Орсо, старина, может быть, вот это оно и есть. Может быть, это то, что надо. Вы что, собрались жить вечно? Пусть другие сажают капусту и греются на солнце. Я умру как солдат на улицах любимого города, защищая его. – Орсо немного понизил голос, словно делился со слушателями секретом. Люди подались вперед, к ним подошли другие. – И вот что я понял. В жизни мало такого, что дороже мечты, жен, плотских радостей и даже детей. Такого мало, но оно есть, и именно оно делает нас мужчинами. Жизнь – всего лишь короткий теплый день меж долгих ночей. Тьма накроет каждого, даже того, кто тщится всегда быть юным и сильным. – Он указал на немолодого уже солдата, который слушал его, осторожно сгибая ногу. – Тинаста! Вижу, ты проверяешь свое старое колено. Думал, с годами оно станет болеть меньше? Зачем ждать, пока оно подогнется от слабости и молодые оттолкнут тебя в сторону? Нет, друзья мои, нет, братья. Идемте, пока свет не потускнел и день еще ясен.

Какой-то молодой солдат поднял голову и крикнул:

– Нас будут помнить?

Орсо вздохнул, но улыбнулся:

– Какое-то время, сынок, но кто сегодня помнит героев Карфагена или Спарты? Они знают, как закончился их день. И это все, что нужно.