– Значит, на победу рассчитывать не стоит? – тихо спросил солдат.

Опираясь на костыль и прихрамывая, Орсо подошел к нему:

– Сынок, почему бы тебе не уйти из города? Некоторые из вас могут спастись, если проскользнут мимо стражи. Тебе не обязательно оставаться.

– Знаю. – Парень помолчал. – Но я останусь.

– Тогда не будем откладывать неизбежное. Соберите людей. Всем приготовиться атаковать баррикады Суллы. Кто пожелает, пусть уходит – с моим благословением. Пусть найдут где-нибудь другую жизнь и никогда никому не рассказывают, что сражались за Рим, когда умер Марий. У вас час. Приготовьтесь. – Орсо огляделся – мужчины проверяли мечи и доспехи, как их учили делать перед боем. Многие хлопали его по плечу, уходя на свои позиции, и он чувствовал, что сердце вот-вот разорвется от гордости. – Славные парни, Марий, – пробормотал он себе под нос. – Славные парни.

Глава 33

Корнелий Сулла лениво восседал на золотом троне, стоящем в зале с черно-белым мозаичным полом. Его городской дом находился в центре Рима и во время беспорядков не пострадал. Вернуться домой и снова обрести власть было приятно.

Как он и думал, легион Мария сражался почти до последнего. Лишь в самом конце несколько человек попытались бежать. Сулла приказал догнать их и убить – без всякого сожаления. Вдоль внешних стен города вырыли огромные ямы для костров. Сулле доложили, что тысячи тел будут гореть несколько дней и даже недель, пока пепел не остынет. Он был уверен, что боги заметят эту жертву, принесенную ради спасения избранного города.

Когда костры погаснут, Рим придется отмывать. В городе не осталось ни одной стены, не покрытой маслянистым пеплом, который залетал в дома и разъедал глаза.

Сулла объявил Первородный легион предателями, принадлежащие ему земельные участки и казна подлежали передаче сенату. Членов семей легионеров выгнали на улицу завистники-соседи. Сотни людей лишились жизни, и точка в этом деле поставлена еще не была. В славной истории семи холмов это событие останется черным пятном, но разве у него был выбор?

Девушка-рабыня подошла к Сулле с чашей ледяного фруктового сока. Для вина было слишком рано: ему еще многое нужно было увидеть, предстояло принять важные решения. Он знал: слава Рима еще воссияет, но для этого всех друзей и сторонников Мария – всех врагов Суллы – необходимо вырезать, как опухоль из здоровой ткани.

Сулла поморщился, сделав глоток из золотой чаши, и провел пальцем по опухшему глазу и краям багровеющей раны на правой щеке. Эта битва была самой тяжелой в его жизни, война против Митридата не шла с ней ни в какое сравнение.