Потерявшего сознание Ферито уволокли на казнь. Сулла провел в одиночестве всего лишь несколько минут, когда дверь громыхнула снова и в комнату вошли в сопровождении писца другие солдаты. Лицо юноши, шедшего неверными шагами между ними, было ему знакомо.

– Юлий Цезарь. Схвачен, я полагаю, в самый разгар событий. Отпустите его. И выньте кляп – осторожно.

Он посмотрел на молодого человека и с удовольствием отметил, как тот выпрямился. На лице были видны следы побоев, но Сулла знал, что его солдаты осторожны и не рискнут вызвать неудовольствие командующего, избив юношу до суда. Юлий Цезарь был высок, почти шесть футов, с мускулистым и темным от загара телом. Голубые глаза смотрели холодно. Сулла ощущал исходившую от него силу, так что в зале остались только они вдвоем, а солдаты, пытальщик, писец и рабыня как будто исчезли.

Сулла слегка склонил голову набок и растянул губы в улыбке:

– К сожалению, должен сказать, что Метелла умерла. Покончила с собой прежде, чем мои люди смогли спасти ее. Я бы отпустил бедную женщину, но ты… ты – совсем другое дело. Ты знаешь, что старик, захваченный вместе с тобой, сбежал? Кажется, сбросил путы и освободил другого. Весьма необычные товарищи для молодого патриция.

В глазах пленника мелькнула искра интереса.

– Да. Я отправил людей на поиски этой пары, но пока безуспешно. Осмелюсь предположить, что, если бы мои люди связали тебя с ними, ты уже был бы свободен. Фортуна – ветреная любовница. Ты из-за своего благородного происхождения здесь, а это отребье – на воле.

Юлий промолчал. Прожить еще хотя бы час он не рассчитывал и понимал, что все сказанное им будет бессмысленно и бесполезно. Его гнев лишь позабавит Суллу, его мольбы – пробудят в нем жестокость. Так что он молчал и только свирепо смотрел на врага.

– Что у нас есть на него, писец? – обратился Сулла к человеку с пергаментом.

– Племянник Мария, сын Юлия. Оба мертвы. Мать Аврелия, жива, но безумна. Владеет небольшим поместьем в нескольких милях от города. Имеет значительные долги, суммы не разглашаются. Муж Корнелии, дочери Цинны, женился утром в день битвы.

– Ага, – кивнул Сулла, прерывая писца. – Вот оно что. Цинна мне не друг, но слишком хитер, чтобы открыто поддерживать Мария. Он богат. Я понимаю, зачем тебе понадобилась поддержка старика, но, конечно, твоя жизнь стоит больше. Я предлагаю тебе простой выбор. Оставь Корнелию и поклянись в верности мне, и я дарую тебе жизнь. Откажешься – мой пытальщик снова нагреет свои орудия. Марий хотел, чтобы ты остался в живых. Прими верное решение.