Юлий гневно сверкнул глазами. То, что он знал об этом человеке, не помогало. Обещание могло быть жестокой уловкой – заставить его отречься от тех, кого он любит, а потом все равно казнить.

Словно прочитав его мысли, Сулла заговорил снова:

– Разведись с Корнелией – и будешь жить. Цинна будет опозорен и лишится влияния. Ты получишь свободу. Все эти люди – свидетели моего слова как правителя Рима. Каков твой ответ?

Юлий не шелохнулся. Он ненавидел этого человека. Сулла убил Мария и посягнул на республиканские идеалы, которые чтил его отец. Чего бы ему это ни стоило, он должен поступить достойно.

– Мой ответ – нет. Кончай поскорее.

Сулла удивленно моргнул и громко рассмеялся:

– Какая странная семейка! Знаешь ли ты, сколько людей погибло в этой самой комнате за последние несколько дней? Знаешь ли ты, сколько людей было ослеплено, оскоплено и зарезано? И ты отвергаешь мое милосердие? – Он снова рассмеялся, и смех отозвался жесткими нотами под гулким куполом. – Если я отпущу тебя, ты попытаешься убить меня?

Юлий кивнул:

– Я посвящу этому оставшиеся годы.

Сулла улыбнулся ему с неподдельным удовольствием:

– Я так и думал. Ты бесстрашен, и ты единственный из нобилей, кто отказался от предложенной мной сделки. – Он поднял руку, чтобы подать знак стоявшему наготове пытальщику, но, помолчав, опустил ее. – Ты свободен. Покинь мой город до захода солнца. Если вернешься, пока я жив, прикажу убить тебя без суда и следствия. Перережьте веревки. Вы связали свободного человека. – Он усмехнулся. Веревки упали к ногам Юлия. Юноша потер запястья, но лицо его осталось бесстрастным, как камень. Сулла поднялся со своего трона.

– Проводите его до ворот и отпустите. – Он повернулся и посмотрел Юлию в глаза. – Если кто-нибудь когда-нибудь спросит тебя почему, скажи им, что ты напомнил мне меня самого. И может быть, я убил сегодня достаточно людей. Вот и все.

– А как насчет моей жены? – крикнул Юлий, когда стражники снова схватили его за руки.

Сулла пожал плечами:

– Я могу сделать ее своей любовницей, если она научится ублажать меня.

Юлий дико сопротивлялся, но вырваться не мог, и его вытащили наружу. Писец задержался у двери.

– Разумно ли отпускать юнца? В конце концов, он племянник Мария…

Сулла вздохнул и принял от рабыни еще одну чашу холодного сока.

– Да уберегут нас боги от мелких людишек. Я объяснил тебе причину. Я достиг всего, чего хотел, и впереди только скука. – Он устремил взгляд в невидимую даль. – Этот юноша производит сильное впечатление. В нем много Мариев.

Писец, судя по выражению лица, так ничего и не понял.