– Ты думаешь, они понимают, рыбы?

– Думаю, понимают, – серьёзно ответил он.

Голова его кружилась. Леночка целовала его… Рабыни… Гурии – черноокие. Светловолосые валькирии… Нам нужно одиннадцать женщин… О чём это он? Нет, нам ничего не нужно… Нет, нужно, и очень, очень. Больше всего…

И тут что-то большое и грустное опустилось на его, подняло, повертело и поставило на ноги. И когда это кончилось, всё вокруг уже было иным.

Она спросила, и он невпопад ответил. Она была теперь очень близко, но это ничего не значило. И было печально смотреть на её лицо, на слезинки из глаз.

– Я было поверила, – сказала она. – Но всё достаёмся толстым коровам.

Он не понял.

– Ты же сейчас меня Ингой назвал.

Обратно они возвращались молча.

– Молчишь, как рыба.

– Все мы всё-таки – рыбы, пожалуй, – заставлял себя говорить Мокашов. – Каждая по-своему. Больше молчим, а заговорим, не понять.

– Не надо.

– Характер такой… От рыб и бродячих собак. Молчим, как рыбы, и поступаем так же.

– Когда мы шли сюда, я во что-то верила, и мне было хорошо.

Глава пятая

Глава пятая

Последнее время Инга жила, как во сне. Жизнь её стала иллюзорной и питалась воображением.

Она вернулась из Москвы виноватой и напуганной. Она, конечно, понимала, что ничего особенного не произошло. Нет, всё же произошло, какое-то изменение, которое она не могла не чувствовать, а потому, наверное, заметное и другим. В Краснограде она боялась встречи с Мокашовым, и когда им действительно пришлось встретиться, она всего лишь холодно кивнула.

Мысли и чувства её тогда были сумбурны и противоречивы, а поступки не всегда было просто объяснить. То она с удвоенным вниманием начинала относиться к мужу, ожидать его, выполнять его случайные просьбы с таким усердием, точно был он ребёнок или больной. То, наоборот, посвящала себя полностью Димке, и, когда он уехал в пионерлагерь на лето, стала ненормально скучать и волноваться. Но в душе её, говоря казённым языком, происходила инвентаризация, переоценка обычных мыслей и чувств.

По утрам она просыпалась от самолётного гуда. Самолёту, взлетавшему с городского аэродрома, необходим был круг для набора высоты. Ему удобно было делать круг над территорией завода, но это категорически запрещалось, и приходилось кружить над дачным посёлком, набирая высоту, и от этого Инга просыпалась рано, лежала и думала о своём.