– Да, Митрофан Наумович, ваньку ты свалял знатного. Но чего грустить зря, надо этот проступок исправлять.

– А как, Матвей Сергеич, как исправлять-то? Я все…

– А вот как. Пойди, найди подводу, и не позже, чем через час, приезжай с ней к полковой избе.

– Подводу?.. Бегу, Матвей Сергеевич!

Отпустив Митрофана, Артемонов спешным шагом направился в съезжую. Там он вызвал к себе самого младшего из шереметьевских дворовых, почти никогда не попадавшегося на глаза хозяевам, и первое время молча и строго разглядывал мужика. Дождавшись, когда тот начнет проявлять явные признаки испуга, Матвей поднял со стола первый попавшийся свиток и внушительно произнес:

– Бумага тут, Ерофей…

– Какая бумага-то, твое степенство? Господи, помилуй… Разве же я…

– Бумага, Ерофей, о том, что нужно взять из подвала две бочки вина столового, и отдать человеку, который в скором времени на подводе приедет.

У Ерофея как гора с плеч упала.

– Вина! Да конечно, сейчас же… А князь Борис…

– Все знает, за это не тревожься.

Когда приехавший Наумов погрузил бочки на телегу, Артемонов велел, укрыв их как следует, везти вино в лагерь запорожцам, и преподнести в подарок атаману Чорному лично от капитана, сказав, что бочки эти были захвачены у литовцев. Задумка Матвея изобиловала слабыми местами, но он посчитал, что скорость действий в данном случае важнее тщательности, да и какой, самый подробно продуманный план, не разваливался от столкновения с обстоятельствами? Вероятнее всего было то, что Чорный попросту откажется принимать вино, сославшись на всегда действовавший у казаков в походе сухой закон. Если же атаман, по своей малороссийской прижимистости, все же примет ценный подарок, то кто мешает ему припрятать бочки в надежном месте и до нужного времени, или потихоньку наслаждаться их содержимым в узком кругу старшины? Но даже если основной замысел и сорвется, то все же подарок поможет войти начальным людям третьей солдатской роты, и особенно – прапорщику Наумову, в доверие к казакам, а из этого, возможно, со временем что-нибудь да выйдет. Артемонов также надеялся, что запорожцам легче будет принять вино от уже знакомого им Митрофана, чем от вовсе неизвестного человека. Наконец, Матвей велел Наумову во время поездки в казачий лагерь смотреть во все глаза по сторонам: вдруг удастся увидеть или услышать что-то, касающееся пропавших гранат. Он и сам, в случае неуспеха митрофанова посольства, собирался съездить вечером к казакам с той же целью разведки.

Время после отправки Наумова тянулось невыносимо медленно, да так, что Матвей даже принялся читать росписи полкового имущества, чего, из-за их неимоверной скучности, он до сих пор никогда не делал. Это отвлекало плохо, голова быстро переставала воспринимать однообразные сведения, и мысли о гранатах и казаках возвращались с новой силой. Тогда Артемонов переключился на чтение челобитных, поступавших в съезжую, и это веселое чтение, хотя на этот раз и не подействовало, однако навело Матвея на хорошую мысль. Он велел кликнуть Ерофея – холопа, передавшего вино Наумову.