– Так-так, Яков Кузьмич. Попытаем мы еще счастья.

Артемонов поднялся, и тут же большая птица снялась со своего места и полетела вглубь леса, Матвей пошел за ней, а Яков последовал за капитаном, немало удивляясь тому, что недавно еще обо всем его распрашивавший начальник теперь так уверенно погружается в чащу.

Казаки оказались близко – так близко, что Матвей с Яковом чуть было не наткнулись на часового, мирно спавшего в обнимку с пищалью. Сразу за ним, из тумана стали выплывать, один за другим, прочие запорожцы, лежавшие, или сидевшие на бревнах и пеньках, но все без исключения крепко спящие. К большому удивлению московитов, в этом сонном царстве стояла удивительная, почти неестественная, и потому пугающая тишина. Казаки тихо посапывали, иногда присвистывали, но никакого богатырского храпа не было и в помине. Между тем, разносившийся в тумане запах не оставлял сомнений в том, что заброшенная Артемоновым наживка была проглочена, и подаренное казакам вино было добросовестно выпито, но выпито так, чтобы никто и ни за что не заподозрил панов-братьев в нарушении законов походной жизни. Матвей с Яковом принялись разглядывать спящих, уделяя особое внимание обуви и шароварам. Глины на них было сколько угодно, но, похоже, не красной. Впрочем, Артемонов с Иноземцевым быстро столкнулись с тем прискорбным обстоятельством, что отличить грязь красную от обычной, черной или коричневой, грязи в темноте и густом тумане – дело далеко не простое. Копаться же в вещах запорожцев, тем более, заглядывать в сложенные из еловых лап шалаши было слишком рискованно. Артемонов мысленно утешал себя тем, что, по крайней мере, у него есть теперь неопровержимые свидетельства пьянства в казачьем лагере, и эти свидетельства он сможет, в нужное время, пустить в ход. Среди спящих Матвей насчитал с полдюжины русских солдат или рейтар, может быть и стрельцов, которых нельзя было не выделить среди казаков по растрепанным густым шевелюрам и бородам, а также и по одежде – той самой, что носили и нижние чины их собственной роты. Конечно, никак нельзя было сейчас определить, из каких они отрядов, а знакомых лиц Матвею с Яковом не попадалось. В душе Артемнова закипал гнев, который еще больше усиливался, когда он видел казаков в рейтарских кирасах, перепоясанных банделерами, или по-хозяйски сжимающих в руках мушкеты с двуглавым орлом. Он твердо решил до восхода солнца обложить запорожский лагерь засадами, и выловить всех этих любителей казачьего общества, хорошего вина и зерни. Искоса поглядывая на Иноземцева, Матвей видел, что и Яков раздосадован таким зрелищем.